Учебные материалы по философии

Е.Л. Устинская

Большинство исследователей «Трактата» Л. Витгенштейна указывают в качестве его основной темы исследование природы языка, возможности построения логически совершенного языка. Думается, что правомерно представить «Трактат» как исследование теоретического знания и познания. Предлагаю перенести акценты с изучения языка на исследование логики, ее роли и статуса, причем именно исследование логики позволит обнаружить кантианские мотивы в данной работе. Если в «Критике» ключевыми понятиями выступают «разум» и «рассудок», то в «Трактате» таким ключевым понятием, по моему мнению, является емкое многозначное понятие «логика», которое служит отправной точкой исследования теоретического знания.

В «Трактате» дан целый спектр характеристик логики: логика как область априорного, как область возможного, как условие мира, как область формального, как область закономерного, как отражение мира. Одна из непростых задач — найти связующие нити между этими внешне разными характеристиками логики.

Априорность логики Витгенштейн дает в контексте мыслимого и выразимого в языке: нельзя нелогически мыслить. Логика как априорное основание мышления неизбежна и необходима. Любая мысль есть логическая картина, иначе картина действительности. Но встает вопрос: какова существенная черта картины, которая позволяет ей быть картиной, моделью действительности? Витгенштейн дает однозначный ответ — наличие у любой мысли, картины действительности логической формы, которая является тем необходимым и неизбежным условием, позволяющим картине быть моделью действительности. Сразу отмечу, что логическая форма — общее, однородное, что присуще и картине действительности, и самой действительности.

В исследовании логической формы Витгенштейн ставит проблему природы связи между реальностью и картиной, моделью реальности. Каким образом мы создаем картины? Каковы механизмы, позволяющие картинам нечто говорить о реальности? Что является общим для данностей разного порядка: для реальности и субъекта, ее познающего? Не похожа ли сама постановка вопроса о поиске общего, однородного, что существует между объективностью и ее субъективным выражением, на один из центральных тезисов кантовского учения о рассудке — о связи рассудка, его априорных понятий с опытом? Речь идет о схематизме как важнейшей способности и деятельности рассудка. У Канта трансцендентальная схема — нечто однородное, с одной стороны, явлениям, с другой стороны, категориям, что и делает возможным применение категорий к явлениям.

Но если у Канта трансцендентальные схемы есть продукт активной деятельности рассудка, то Витгенштейн онтологизирует логическую форму: логическая форма становится 122 свойством не только картин, моделей реальности, но и характеристикой самой реальности, выступая как логические формальные свойства реальности, мышления и языка.

Вестник Московского университета