Обычные истории

Геннадий Эдуардович Кандей служил на флоте, затем в сухопутных войсках. Демобилизация его совпала с освоением целинных и залежных земель. Ему с детства выпала трудная доля. Поляк по национальности, он попал в нашу страну в числе тех, кто спасение от фашизма нашел в России. О родителях и близких ничего не знал. Воспитывался в детском доме. С малых лет стал работать в поле, пас скот, потом уж потянуло к механизмам. А дальше - служба в армии.

 

Весной 1955 года Геннадий вместе с товарищами прибыл в целинный совхоз "Пролетарский". Я приехал сюда несколько раньше. Геннадий среди сверстников выделялся высоким ростом, недюжинной силой. Природа, возможно, готовила его в молотобойцы и потому не мелочилась: что рост, что плечи, все крупное, с запасом. Фигура богатыря. Бригадир Федор Быков сказал ему: "Бери С-80. Трактор по тебе как раз".

 

До 1966 года, двенадцать лет со дня создания совхоза, Геннадий Эдуардович работал механизатором: пахал землю, сеял, убирал хлеб. Зимой производил расчистку дорог. Мастерство и старание этого человека не остались незамеченными. Очень уж бросалось в глаза то, что всякое порученное дело спорилось в руках механизатора. И машина всегда у Кандея была исправна, и качество любой работы высокое, и авторитетом среди товарищей пользовался. Если у кого что-либо не ладилось, он обязательно, с присущей ему кропотливостью, расскажет, поможет, покажет, как надо сделать.

 

А в 1966 году управляющий отделением Владимир Ширяев приехал в бригаду, нашел Кандея и сказал: "Принимай бригаду, бригадира нет". "Какой из меня бригадир?! - удивился тракторист. - Да и грамоты маловато". "Ничего, поможем, не Боги горшки обжигают". В общем, уговорил.

 

Веселые люди кажутся необыкновенно удачливыми. Это, наверное, справедливо. Не белоручкам же, не слабым в коленках людям поддается настоящая работа. И целину покоряли сильные люди с веселым сердцем. Когда встречаюсь с Геннадием, все время мысленно сопоставляю его тогдашнего с нынешним: похож, не похож? Все-таки прошло полвека. Годы никого не молодят. В тех русых волосах уже искрится седина, лоб разлинован морщинами, густой загар не сходит даже зимой. Но до чего же похож на того двадцатилетнего...

По болезни меня перевели на легкую работу, помощником начальника отдела связи. Но разве можно было усидеть? Мне посчастливилось опять быть вместе с Геннадием Эдуардовичем в поле. Я - сменный шофер на засыпке семян в сеятельные агрегаты. Геннадий - бригадир. Весна уже отцвела, наваливалось лето с его духотой, сухими ветрами и пылью. По-хорошему, сев надо было уже закончить. Но к концу мая ни с того, ни с сего неожиданно лег снег. Посевная встала. Задержка с севом породила у сельчан невеселые прогнозы. Одни говорили - не созреет, другие - заморозком побьет. Геннадий усмехался: ерунда, мол, прорвемся!

 

К тому времени "воинство", которое он вел на прорыв, притомилось. Бригада у него была, можно сказать, комсомольско-молодежная, некоторые после СПТУ набивали свои первые в жизни мозоли. Тем не менее она каждый день оказывалась первой. Геннадию как-то все удавалось. Однажды утром диспетчер совхоза по рации попросил его: "Эдуардович, Баранова затерло, просит пару тракторов. Так ты дай, ладно?" Геннадий насмешливо свел брови в скобку: "Да Баранов, небось, шутит! У него же мужики один к одному. Чтоб он у пацанов помощи просил - да ни в жизнь не поверю!" "Хорошо тебе смеяться, - ворчал диспетчер, - а мне не до шуток!"

 

Бригада выезжала на двужильности своего бригадира. Его потрепанный автомобиль запалился, мотаясь от трактора к трактору. В кузове громыхали многочисленные железки, которые бригадир возил на сварку, пайку, клепку. Правда, кроме него, был еще с огромным опытом механик Григорий Серимов, но одному ему нипочем бы не управиться с работой, которую подкидывали два десятка механизаторов. В самых неожиданных местах пробивало топливопроводы, прожигало прокладки, заклинивало шестеренки.

 

Тут как раз скрипнула тормозами машина бригадира, и невидимый в туче пыли шофер прокричал: "Эдуардович, хлопцы колесо от лущильника потеряли!" Агрегат работал недалеко. Заметив подъехавшего бригадира, ребята выжидательно подняли чумазые лица, выражавшие растерянность и готовность выслушать все, что тот найдет нужным сказать. Он посмотрел на обоих в задумчивости: "Ну что, детский сад, - сказал несердито, - колесо отвалилось? Будем ставить!". Тот, что постарше, встал и пнул ногой осевшее крыло лущильника: "Тяжелая штука, дядь Ген. Домкрат нужен". Геннадия это почему-то развеселило: "Да что вы, ребятки! Какой домкрат? Кран нужен... А ну-ка посторонись!" Он неторопливо, вразвалку подошел к лущильнику и, примерившись, расставил пошире свои огромные, сорок четвертого размера, ноги. Ребята, раскрыв рты, уставились на широченную бригадирскую спину. "Катите колесо", - коротко приказал он и, захватив шершавый четырехгранник рамы, резко, без видимой натуги, рванул его на себя. Когда колесо встало на место, он легким нажимом осадил раму и подмигнул своим помощникам: больше не теряйте. До конца дня он еще не раз и не два что-то налаживал и подвинчивал, чинил и настраивал. Свежая с утра тряпка, которой он вытирал руки от мазута, стала черной. Вот такой он был бригадир! На ходу кого-то похваливал, кого-то подначивал. Везет тому, кто сам везет. Вот и вся загадка.

 

Однажды, когда он был еще механизатором, вышел такой конфуз. Ему поручили на списанном комбайне вести косовицу хлебов на свал. В первый день он настраивал и отлаживал жатку, а на второй разохотился и свалил 90 гектаров. Утром подходит озабоченный учетчик: "Гена, я записал тебе 90 гектаров, а в бухгалтерии говорят: не может быть, брехня. Норма на эту жатку - десять. Что делать?" "Так ты скажи, - посоветовал Геннадий, - что он, мол, норму не знал. Вот и напорол сгоряча. Больше, мол, не будет".

 

Поразительная черта этого человека - стеснительность, с которой он прячет свои мозоли от постороннего взгляда. Все это в прошлом. Хотя уйдя на заслуженный отдых, он и не думает лежать на диване перед телевизором. В меру сил весной и осенью участвует в хлеборобском труде у фермеров. Но сам он все тот же целинник Кандей. В разговорах откровенен до конца, и я не помню его толкующим о тяготах хлеборобского ремесла.

 

Как-то вычитал я у Льва Толстого одну мысль: если, мол, на крестьянское дело смотреть, как на тяжесть, - тяжесть и будет, а поймешь, что это радость, - будет радостно.

 

Родина высоко оценила заслуги Геннадия Эдуардовича Кандея. Он удостоен более полутора десятков наград - медалей "За освоение целинных и залежных земель", "За трудовое отличие", Большой серебряной медали ВДНХ, золотой медали "За трудовую доблесть", "За доблестный труд в годы Великой Отечественной войны", ордена "Знак почета" и других. Ему также присвоено почетное звание "Заслуженный работник сельского хозяйства РСФСР".

По труду и честь, как говорится в известной пословице.

 

Алексей ИСАКОВ. Первоцелинник, участник торжественного собрания в Оренбурге в честь пятидесятилетия начала освоения целины. Ордынский район.