События 90х

Леонид Пайдиев, к.э.н.

 

Журнал "Эксперт" от 01.03.99 пишет:

То, что Россию ждет не просто волна, а вал банкротств, было понятно давно. То, что вся процедура банкротства будет сопровождаться многочисленными конфликтами, тоже вполне можно было спрогнозировать. В странах, имеющих куда более длинную рыночную историю, а значит, и куда более четкое правовое поле, каждое банкротство - это конфликт интересов собственников, кредиторов, государства и просто заинтересованных лиц. Но того, что, уже приобретя опыт жесточайшей "чубайсовской" приватизации, государство и все примыкающие к нему властные субъекты не позаботятся о том, чтобы создать систему, по крайней мере страхующую нас от нового кровавого передела, все-таки не ожидали. Но это произошло. На рынке банкротств, "запущенном на полную мощность" почти год назад, уже создана система перераспределения собственности еще более закрытая и циничная, чем та, что действовала во времена уже прошедшей приватизации. 

 

Статья приводит к просто паническим выводам. Но её надо читать "с карандашом в руке". Более обстоятельного анализа фактуры и правовой ситуации я не видел. Но повод для паники реален. Банкротство экономики означает банкротство предприятий. А это автоматически приводит к переделу собственности. Чубайс прав - реформа собственности означает гражданскую войну. Правда, он обвинял в этом коммунистов. Он сам создал такую структуру общественных отношений. Но раз реформа собственности неизбежна, число собственников должно сократится, их состав должен измениться, то не грозит ли нам война? Если хочешь мира, надо быть готовым к войне. И "Эксперт" вовремя поставил проблему ребром.

 

Арбитражная и хозяйственная практика последнего полугодия богата примерами, когда применение нового закона о банкротстве чревато тяжелейшими последствиями. Сложившаяся благодаря ему так называемая арбитражная мафия авантюристов-ликвидаторов нанесла тяжелейший ущерб экономике. Пресса и ТВ завалены примерами разгрома и разграбления вполне жизнеспособных предприятий. Но проблема несостоятельности так и не получила разрешения, как в банковской сфере, так и в промышленности. А ведь об этом предупреждали ещё в ходе принятия новой версии закона о банкротстве. Приняли закон, узаконивающий разбой.

Стоит напомнить те аргументы. И тех, кто создал существующую систему.

 

Проблема банкротства - это вообще не проблема мелкого предпринимателя. Если у него нет денег, его просто ликвидируют, распродают компьютеры и киоски за долги. Проблема банкротства - это проблема предприятия с большим числом занятых, массой социальных обязательств. В прочих случаях это изыск цивилизованной страны, где должника не принято сажать в долговую яму или убивать. Постоянно нам талдычат, что в России плохое законодательство о банкротстве и из-за этого всё зло. Надо принять новый закон, и станет хорошо. И вот в первом чтении принят новый закон "О несостоятельности (банкротстве) в РФ".

 

В России уже действовал Закон "О несостоятельности (банкротстве) предприятий". Вносить новый проект можно только в случае кардинальной переработки концепции, низкого качества действующего Закона. Если нет доказательств порочности концепции действующего акта, то можно вести лишь речь о поправках. Такой законопроект строится по иной схеме, ибо новые нормы приспосабливаются к уже действующим. Принятие нового Гражданского Кодекса РФ (ГК) требует лишь разъяснений Верховного суда: какие нормы потеряли силу или трансформировались. И лишь при наличии неустранимых коллизий следует внести законопроект с поправками.

 

Доказательств порочности концепции действующего Закона или существенных коллизий с ГК не было представлено. Мы писали в своё время:

По нашему мнению, качество действующего Закона весьма высоко. Его готовили долго и тщательно с привлечением ведущих зарубежных специалистов. Он получил высокую оценку правоведов в России и за рубежом.

 

Концепцию действующего Закона можно сформулировать одним словом: санация. И именно оно выпало из законопроекта, принятого в первом чтении Думой. Почему санация была стержнем Закона? Минэкономики готовило данный закон, исходя из прогноза экономического положения страны и с учётом мирового опыта, общих принципов регулирования процессов несостоятельности.

 

Банкротство - это цивилизованная форма недопущения физической остановки производства. Предприятие может формально существовать долго, накапливая долги и увеличивая число кредиторов. Необходимо наведение порядка до наступления безнадёжного положения, когда денег не дают даже на текущую деятельность.

 

Экономический прогноз гласит: переход к рынку означает тяжёлый структурный кризис экономики. Огромное количество предприятий становится ненужными. Не нужна их продукция, их оборудование. Этот кризис развивается лавинообразно: по цепочке начинают сворачивать производство поставщики и потребители предприятия. Рынок создаёт и новые ниши, но чтобы их занять, приспособиться к новым условиям, нужны инвестиции. А механизмов аккумуляции инвестиций, адекватных рыночным условиям, нет, и создание их - вопрос времени. В стране возникает явление т.н. "штопора кризиса". Одновременно все сбрасывают производство. Растёт уровень неопределённости, что дополнительно угнетает производство. Тут появляются иностранные конкуренты, имеющие стабильные источники доходов и надёжные каналы инвестиций. И кризис продолжает углубляться. Финансовая несостоятельность, неспособность оплатить свои долги становится массовым явлением. Одно разоряющееся предприятие тянет за собой другие.

 

Введение процедур банкротства позволяет отсечь заведомо больные сегменты. Но главное - организовать лечение и спасение предприятий не вписавшихся в рынок. Просто продать за долги или ликвидировать такое количество предприятий невозможно. Идеология джунглей рынка усугубило мировой кризис 30-х годов. Кто купит предприятие, обременённое долгами, иначе как на металлолом и с недобросовестными целями? Жизнь показала необходимость крупных общенациональных программ. Субъектом этих программ являются государство и крупные корпорации. Созданная для этих целей система отношений получила в марксистской литературе название государственно-монополистического регулирования. Это понятие имеет негативный оттенок не только в марксистской экономической литературе, но и в трудах либеральных экономистов. Оно противоречит основам идеологии "невидимой руки рынка".

 

Но спасти предприятие можно только в рамках программы. Завод полуфабрикатов можно спасти лишь в рамках спасения отрасли. Завод тормозов для самолётов выйдет из кризиса лишь в рамках программы спасения авиастроения. Субъектом таких программ может быть только очень крупная, хорошо организованная и богатая структура. Она должна иметь систему стратегического целеполагания. И чем меньше в обществе развиты такие структуры, тем большую роль играет Государство.

 

Представитель такой структуры, переплетенной с государством, приходит с инвестициями на предприятие. Он спасает его в рамках общей программы выхода из кризиса, завоевания конкретного рынка. Правовым оформлением его деятельности является механизм санации. Именно этот механизм является стержнем действующего закона "О несостоятельности".

 

Банкротство не нужно мелкому предприятию - его просто ликвидируют, распродают за долги имущество. Внешнее управление хорошо, когда некая группа лиц дала деньги взаймы небольшому заводу и хочет частично вернуть их у вороватого менеджера. Но если речь идёт о сохранении сотен и тысяч рабочих мест, то возможна лишь санация.

 

Механизм банкротства не приносит прямой выгоды бюджету. Оно означает необходимость выделять средства на спасение не только самого предприятия, но и его комплекса. Так спасение "Автоваза" означает помощь огромному числу его поставщиков и клиентов. Но не помочь ему означает рост безработицы.

 

Понятно, почему этот закон не заработал в пореформенной России. На уровне предприятия складывается очень противоречивая система интересов.

Работники заинтересованы в спасении своих рабочих мест, они поддержат любые меры, кроме своего увольнения. Они хотят наказания руководителей за бедственное положение предприятия.

 

Собственники не хотят отдавать предприятие в чужие руки. Всегда выгоды собственника больше официально выплаченных им сумм (дивидендов, бонусов и т.п.). Для владельца капитала выгоднее перекачать свои средства в новую структуру и оставить долги новому хозяину. Поэтому именно против собственника нацелены процедуры банкротства: особую роль в случае процедур банкротства играет менеджмент. Они отвечают за всё, даже если предприятия оказываются в трудном положении не по своей вине. Их всё равно не оставят, даже если они не виноваты. Это единственные враги реорганизационных процедур. Поэтому Закон должен быть прежде всего нацелен против них, защищать предприятия от их воровства, их желания оттянуть развязку.

 

Закон предполагал иную схему реформы собственности: передача предприятий в собственность крупным компаниям, а не директорам. ТО ЕСТЬ он полностью противоречил политике государства и поэтому не исполнялся. Да, действующий Закон не урегулировал ряд вопросов: нет точного описания фиктивного банкротства для Общей части Уголовного кодекса. Не решены вопросы банкротства финансовых организаций. Не решены вопросы объективной оценки активов предприятия для принятия решения о банкротстве.

 

Но последняя проблема не имеет прямого решения в условиях глубокого экономического кризиса. Стоимость активов, имущества предприятий резко, обвально падает: все обременены долгами. Все банкроты. Но именно на эту ситуацию и рассчитан действующий Закон. Право управлять предприятием получает тот, кто знает, что с ним делать, и имеет для этого деньги. Он отвечает перед кредиторами своим имуществом.

 

Не желая регулировать процесс передела собственности, Правительство РФ уповало на невидимую руку рынка, иностранных инвесторов, банки. В условиях экономического кризиса это разные названия "Бога из машины" и "Божественного Промысла". Созданное для организации процедур банкротства и санации Федеральное управление по делам о несостоятельности и банкротстве (ФУДН) практически не работало. Проверка Счётной палаты выявило полную несостоятельность данной организации и грубейшие нарушения закона. Из материалов проверки видно, что мешала работать ФУДН не слабость законодательства, а его слабая работа по подготовке нормативных и распорядительных документов.

 

Принятие нового Закона потребует колоссальной работы по переработке уже существующей правовой базы. Практическая работа будет парализована надолго. Понятно желание отдельных негодных работников получить индульгенцию в дальнейшем ничегонеделании, но непонятно зачем загружать Думу работой, актуальность которой невелика. Понятно желание устранить пороки законодательства, но лучше улучшать действующий закон, чем начинать с чистого листа. В Думу вносится огромное количество явно ненужных проектов, новеллы которых не вносят ничего нового в действующее законодательство. И, к сожалению, Правительство не только не борется с этой практикой, но часто ей способствует.

 

Безусловно, следует внести законопроект "О поправках к закону " О банкротстве (несостоятельности) предприятий". К сожалению, в законопроекте, принятом в первом чтении, мы не нашли ни одной нормы, требующей внимания законодателя. Возможно, мы не правы, поэтому к законопроекту о поправках следует приложить подробную пояснительную записку с объяснением: какую правовую лакуну или коллизию устраняет данная поправка и почему они не могут быть устранены обычаями хозяйственного оборота, разъяснениями Верховного Суда, нормативным актом Правительства и т.п.

 

Сама Федеральная служба не готова возбуждать дела о банкротстве: это тяжело и опасно, а главное - неясно, что делать с несостоятельным предприятием. Понятно, если общество-банкрот распродают за долги. Но организовать его санацию ФСДН почти невозможно.

 

В силу изложенных причин Правительство Российской Федерации и его уполномоченный орган - ФСДН - не готовы инициировать дела о банкротстве крупнейших недоимщиков. Оздоровить их они не могут, иностранных богатых покупателей нет, ликвидировать около десяти миллионов рабочих мест нет политической воли.

 

Приняв бандитский закон, ситуацию взорвали. Но решения опаснейшей проблемы не предложили. Что ж, ответ известен: "Промышленная политика". Но пока в этой сфере ничего не делается. Об этом подробно пишет в своём свежем номере "Эксперт". В России по-прежнему нет промышленной политики. Расчёт опять на авось. И дело не в отсутствии финансов. Дело в отсутствии воли.

 

Российское промышленное производство в четвертом квартале прошлого года выросло по сравнению с третьим кварталом на 9,7%. Рост ВВП был гораздо скромнее, но прогресс налицо. С октября начало прибавляться предприятий, отметивших рост производства. В декабре их оказалось больше половины среди опрошенных. Некоторые компании пережили настоящий бум: "АвтоВАЗ" распродал все скопившиеся на складах автомобили и даже задумался об иностранных рынках, зашевелились отечественные пищевики и легкая промышленность. Как бы это ни радовало правительство, к осмысленной промышленной (и шире - экономической) политике рост отношения не имеет.