Еще год назад можно было прочитать в прессе такие слова: "100-летие со дня смерти Ленина не вызвало ни малейшего интереса. Черчилль сказал: "Двумя величайшими несчастьями России были рождение Ленина и его смерть". Но, хоть Черчилля у нас уважают, это высказывание как-то не помнят. Что ж, наступила полоса забвения..."
Спустя год Первый ТВ-канал в прайм-тайме крутит полнометражный документальный (тут можно спорить) фильм "Битва титанов" - о последних годах жизни Ленина и о роли его сподвижников в смерти вождя. Нельзя сказать, что только данного факта нам не хватало, чтобы окончательно увериться: великий фигурант истории забвению не подлежит.
Даже день его смерти - повод, чтобы посмотреть на жизнь нашу через призму взглядов и идей "кремлевского мечтателя".
Сегодня многие ворошат "лениниану" - архивы, книги и прочие свидетельства давних и недавних лет, не столько в надежде найти сенсационные сведения, сколько понять механизмы власти. И, по возможности, употребить их в политической реальности, страдающей хроническим "революционизмом".
Почему нынешняя власть не в состоянии безболезненно провести малейшую "операцию" общественного организма? Такую, например, как раздача денег вместо льгот? Наши ежемесячные революции проводятся до смешного наивно и беспомощно, то и дело вызывая недовольство людей.
Почему Ленин и его команда при отсутствии сопоставимых материальных ресурсов сумели сделать то, что потрясло весь мир?
Даже самые крутые антиленинцы признают: объяснять ленинское чудо "немецкими деньгами" так же глупо, как объяснять успехи шахидов сегодня саудовскими деньгами.
Так как же он сумел, ломают головы политологи и историки... Более всего их удивляет разрыв между сверхчеловеческими делами и вполне скромной человеческой личностью. Это относится ко всем гигантам в истории, но Ленин и с этой точки зрения исключителен: он никогда не рисовался, не имел то, что сегодня называют харизмой, творил свои чудеса без молитв, факельных шествий, без ТВ, радио, желтых газет, не опираясь на традиции или на свой героический миф, творил в простом пиджачке...
Несомненно, был в те времена один великий журналист-терминатор. Сам Ильич. Виртуозное владение языком, блестящая публицистика, потрясающая оперативность - всему этому нужно нам, журналистам, учиться у него и еще раз учиться. Думаю, что лишь идеологический страх сдерживает преподавателей журналистики от того, чтобы включить в программу обучения опыт Ленина-журналиста.
И если совсем недавно, в День российской печати, мы вспоминали о действенности журналистского слова, то и тут вождь переплюнул нас всех вместе взятых. Он не только теоретически разработал, как мы говорим ныне, "проект" нового мира, но и реализовал его. Показал буржуазному миру, что есть "альтернатива" его ценностям, есть другое историческое "склонение". Запад долго смотрелся в это зеркало, которое к его лицу поднес Ленин, и в конце концов фактически построил в отдельно взятых странах социализм.
А нам, первопроходцам, достались отходы этого строительства. То, что сбрасывают со своих "кораблей" капиталисты - табак, наркотики, "одноразовый мусор" упаковок, синтетических одежд и искусственных пищевых продуктов, - все это хлынуло к нам. Как и "сброшенные" сомнительные ценности всесилия денег, ловкости рук, изощренного мошенничества в способах неподсудного отъема собственности у государства и простых граждан.
В 1991 году случилось то, о чем говорил Ленин: "Капиталисты вернулись в Россию и стали более сильными, чем мы!"
В современном контексте можно принять такую силу, если она становится силой государства. Но, увы, это не наш случай, скорее - китайский.
Откуда берется эта сила, и есть ли политические способы противостоять ей? Есть, если находятся "ленины". Для Китая таким человеком стал Дэн Сяопин. Еще об одном из них - в нижеследующей истории. Этот факт давно уже стал хрестоматийным, и мы тут ничего не открываем...
В июле 1944 года в Брестон-Вуде состоялась финансовая конференция, где было принято решение о переходе приоритета в мировой торговле от фунта стерлингов к доллару.
До этого фунт стерлингов перехватил этот приоритет у золота и стал расцениваться как золотой. Причем никто не спрашивал его золотого подтверждения.
В 1964 году французский министр финансов рассказал своему президенту де Голлю корыстную выгоду этой системы:
"Представьте себе, на аукционе продается картина Рафаэля и идет битва за неё между немцем Фридрихом, арабом Абдуллой, русским Иваном и янки Джоном.
Каждый из них предлагает за картину свои товары: араб - нефть, немец - технику, Иван - золото, а янки Джон с веселой ухмылкой предложил двойную цену, вынув кошелек с пачкой новеньких стодолларовых банкнот, отсчитал, забрал картину и ушел".
- Где же трюк? - спросил де Голль.
- Трюк в том, что янки выложил сто стодолларовок, то есть 10 000 долларов, а фактически это обошлось ему в 3 доллара - стоимость бумаги, на которой были отпечатаны доллары.
Узнав это, де Голль изъял из оборота 750 миллионов бумажных долларов и в 1967 году, во время официального визита в США, со скандалом, но обменял их на золото.
После этого случая в США провели закон, запрещающий обмен бумажных денег на золото, запрещающий населению США держать золото в слитках.
Вот почему у США сегодня самый большой в мире золотой запас. Менять бумагу на золото весьма прибыльно.
Вот почему Ленин мечтал много лет назад о "безденежном" обществе. Он считал бумажные деньги носителями зла. Те, кто ничего не умеет, кроме как неправедными путями концентрировать у себя эти знаки благополучия, те, кто умеет грабить, воровать эти знаки, становятся несправедливо богатыми за счет тех, кто производит те блага, которые можно получить за эти фантики-деньги.
Сегодня разница во взглядах на это раздирает наше общество. Одним по-прежнему дорог сам труд как нравственная ценность, для других он лишь способ выгоднее обменять его на "бумагу" - эквивалент желаемого товара. Понятие ценности труда вымывается, замещается другими способами получения денег. Когда они в переизбытке, владельцам ничего не остается делать, как "покупать" целые страны. Технологии этих сделок мы видим на многих примерах. В этом "супермаркете" уж лучше оставаться лежалым товаром, чем товаром повседневного спроса.