Общее понятие "культура речи" включает в себя две ступени освоения литературного языка, или два способа (уровня) владения им: правильность речи и речевое мастерство.
Правильность речи - это соблюдение норм современного русского литературного языка, воспринимаемых говорящими и пишущими в качестве образца, идеала или общепринятого обычая.
Оценки вариантов на уровне правильности достаточно категоричны: правильно - неправильно, по-русски - не по-русски, можно - нельзя и т. п. Например, сколько времени? (неправильно: сколько время?) мозоль - мозоли (не: мозоль - мозоля), тюля (не: тюли; не: красивая тюль!); мандаринов, баклажанов, лимонов, орехов - так правильно. Два волка, а не двое волков.
Речевое мастерство в отличие от правильности речи - это не только (да и не столько) следование нормам литературного языка, но также и умение выбирать из сосуществующих вариантов наиболее точный в смысловом отношении, стилистически уместный, выразительный, доходчивый и т. п. Оценки вариантов при этом менее категоричны: лучше - хуже; вернее, яснее, точнее, уместнее, чем... и т. п. Точнее, например, я смог прийти, чем я сумел прийти (так как речь идет о простой физической возможности сделать что-нибудь, а не о высоком умении, мастерстве и т. п.; сравните: я сумел выполнить это задание), глагол кушать традиционно не употребляется в форме 1-го лица (то есть по отношению к самому себе: "я кушаю, покушал" вместо я ем, поел), но допускается в вежливой форме повелительного наклонения (при приглашении кого-нибудь к еде), а также по отношению к детям и т. п.
Языковая норма (или литературная норма) - это правила произношения, грамматики, словоупотребления и т. п., принятые в общественно-речевой практике образованных людей. Литературная норма складывается как результат социально-исторического отбора языковых элементов образцовых, с точки зрения образованных людей. Литературная норма культивируется на радио и телевидении, в театре, в массовой печати; она является предметом и целью школьного обучения родному языку.
Изучение и объективное описание литературных норм живого языка в ряде случаев приводит к неоднозначности ответа, к выводам о сосуществовании нескольких вариантов употребления. Вспомним допустимые варианты: внештатный (сотрудник) и нештатный (сотрудник), в цехе и в цеху, в адрес и по адресу, дискутировать и дискуссировать", сох и сохнул, накатка, накат и накатывание и т. п.
Известный русский языковед Василий Ильич Чернышев в свое время писал: "В языке всякой определенной эпохи для ее современников много неясного: слагающегося, но не сложившегося, вымирающего, но не вымершего, входящего вновь, но не утвердившегося..."
Следует подчеркнуть, что объективные колебания литературных норм обычно связаны с их развитием, когда варианты являются переходными ступенями от устаревающей нормы к более новой. В тех случаях, когда варианты не дают ничего в смысловом, стилистическом и другом отношениях, говорят обычно о дублетах. Литературная норма (и язык в целом) стремится к освобождению от простых дублетов.
Реальным воплощением литературной нормы традиционнно считались и считаются тексты лучших национальных писателей - мастеров художественного слова. В наше время к ним добавляются другие жанры литературного употребления, в первую очередь "язык массовой коммуникации".
Закономерное развитие языка, обогащение его сокровищницы надо уметь отличать от его засорения и обеднения. А засоряет и обедняет его все то внешне "новое", что не приносит дополнительных оттенков мысли, что является простым дублетом к тому, что уже есть в языке: все то, что искажает, иссушает или огрубляет нашу повседневную устную и письменную речь. Это и ненужные заимствования из других языков, и неправильное их употребление: анналы вместо запасники, богатства; когорта вместо группа, ряд, форум вместо конференция, слет, чемпионат; тавтологические сочетания памятный сувенир или передовой форпост и многие другие. Это и неуместные профессионализмы, и жаргонная речь, и штампованные обороты: функционировать вместо действовать, трудиться вместо работать, возводить вместо строить и т. п.
Языковая нормализация проходит в постоянной борьбе с двумя крайностями: пуризмом, с одной стороны, и антинормализаторством - с другой.
Языковый пуризм (от франц. purisme и лат. purus - "чистый") - это стремление очистить язык от всех иноязычных слов и выражений, а также от неологизмов и новообразований; непринятие в литературной речи лексических и грамматических элементов, идущих из территориальных и социальных диалектов, просторечия, профессионального употребления. В широком смысле пуризм - это излишне строгое, непримиримое отношение к любым заимствованиям, новшествам, вообще ко всем субъективно понимаемым случаям искажения, огрубления и порчи языка.
Прямой противоположностью пуризма является антинормализаторство - проповедь "вседозволенности" в языке, поклонение стихийности в его развитии, отрицание сознательного вмешательства в языковой процесс, отрицание необходимости научной нормализации (с позиций ложно понимаемой "народности" всего языка в целом.
Например, нередко можно слышать: "Ведь все говорят: договор, квартал, свекла, щавель, - значит так и надо. Но надо: договор, свёкла, щавель, квартал.
Программа языковой политики, основанной на научных знаниях, состоит в том, чтобы удерживать литературную речь на высшем уровне современной культуры и книжно-письменной традиции и в то же время не допускать ее отрыва от народной почвы, живых истоков и живых процессов национального русского языка.
"...Когда мелеют реки и вырубаются леса, человек создает искусственные озера и водоемы, проводит лесопосадки, сооружает плотины. Совершенно не то в языке. Словарные и стилевые отмели, пересохшие живые ручьи здесь не спасти никакими "запрудами". Искусственное в языке всегда оборачивается искусственностью, ведет к безжизненности, к угасанию мысли. Поиски живых родников народной речи, расчищение засыпанных или забытых колодцев, обращение к вековым богатствам национальной традиции - таков путь сбережения и обновления святыни родного языка, которую мы передаём своим потомкам". ( Л. И. Скворцов.)
Свёкла или свекла?
Из всех речевых ошибок произносительные - самые опасные для оратора, потому что они на виду. Аудитория может пропустить мимо ушей грамматическую ошибку (например: "с Барабинска грузы не пришли", вместо правильного "из Барабинска"); может не заметить и лексический недочет (например, "подошлю вам машину где-то в районе часа" вместо правильного "машина придет к вам около часа", или "пришлю за вами машину к часу"). А вот ошибки, связанные с произношением отдельных звуков, с акцентированием ударных слогов, слушатели очень быстро видят, улавливают.
Диалектные произносительные ошибки (например, окание в безударных слогах - черта северных говоров; произношение щелевого "г" вместо литературного взрывного - южная черта) не надо рассматривать как грубое нарушение русского литературного произношения: они простительны, потому что человек, привыкнув с детства (все вокруг только так и произносили), не может полностью освободиться, отвыкнуть от них.
Непростительными считают те недочеты, которые связаны с произношением отдельных слов и особенно частотных в речи слов. Например, вы слышите иногда такое звучание: молодежь, свекла, досуг, каталог, километр, красивее, средства, сажень, легкоатлет, феномен, совремённый, афёра. Это неверно!
Небрежение к языку звучит иногда по радио, по телевидению:
"зажгем огни ГРЭС", "зажгём эти линии…" Это неверно. В изменениях этого глагола должны проявляться типичные для нашего языка чередования: хотеть - хочу, лететь - лечу, зажечь - зажгу - зажжем (смогу - сможем). Слышим иногда в объявлениях: кухонная мебель, социальное обеспечение, уложили бетон, гусеничные тракторы, а надо: кухонная мебель, социальное обеспечение, уложили бетон, гусеничные тракторы. Будем более внимательны к внешней стороне нашей речи.
Благодаря - предлог
В современном литературном языке предлог благодаря сохраняет известную смысловую связь с глаголом благодарить и употребляется обычно лишь в тех случаях, когда говорится о причинах, вызывающих желательный результат: благодаря чьей-нибудь помощи, поддержке.
В устной и письменной речи предлог благодаря нередко употребляется без указанного ограничения - вместо различных причинных предлогов: из-за, по причине, вследствие и т. п. Например: благодаря спешке мы опоздали, благодаря засухе урожай оказался низким.
Ошибка возникает в связи с грамматикализацией предлога (дальнейшим смысловым отвлечением от исходного глагола благодарить), а также под влиянием конструкций, в которых результат не может быть расценен ни как положительный, ни как отрицательный, например: благодаря сходству, благодаря различию с кем или чем-нибудь.
Предлог благодаря употребляется в конструкциях с дательным падежом зависимых слов: благодаря кому-нибудь (т. е. вследствие чьей-нибудь помощи) или благодаря чему-нибудь (т. е. по причине, вследствие чего-нибудь).
В современной устной и письменной речи предлог благодаря нередко употребляется с родительным падежом зависимых слов: благодаря кого или чего-нибудь. Это ненормативное употребление, не следует писать и говорить: благодаря сходства.
Значит - следовательно, стало быть"
Значит - вводное слово в устной монологической речи, выступлениях ораторов, часто и без нужды повторяясь, обессмысливается и становится речевым паразитом. Слова-паразиты засоряют речь говорящего, делают ее невнятной и затруднительной для понимания:
"Значит, от имени бригады, я, значит, заверяю всех в том, что, значит, мы не подведем...".
Сказанное относится и к другим вводным словам и оборотам:
знаете, знаете ли, понимаешь и понимаете ли, так сказать, можно сказать, вообще, а также к некоторым частицам (вот, ну, это и др.).
Вот что писал о семантически опустошенном слове-паразите вообще Константин Станиславский в книге "Работа актера над собой":
"Какое ужасное слово вообще. Сколько в нем неряшества, неразберихи, неосновательности, беспорядка. Хотите съесть что-нибудь - вообще. Хотите вообще поговорить, почитать? Хотите повеселиться вообще? Какой скукой, какой бессодержательностью веет от таких предложений".
В стилистических художественных целях слова-паразиты используются иногда писателями для речевой характеристики персонажей, например, словечки Давыдова факт и фактически в романе Михаила Шолохова "Поднятая целина".
Забываются термины родства
Золовка - свояченица.
Эти слова различаются по значению.
Золовка - сестра мужа (обозначает родство по мужу). Например: "Хотя она и велела вчера сказать мужу, что ей дела нет до того, приедет или не приедет его сестра, она (...) с волнением ждала золовку." (Лев Толстой. Анна Каренина.)
Свояченица - сестра жены (обозначает родство по жене).
"Старшие детки в казенных заведениях, а со мной только две меньшеньких, да свояченица живет, женина сестра." (Иван Тургенев. Затишье.)
В современной обиходно-разговорной речи и в просторечии наблюдается смешение этих разных по значению слов. Ошибка возникает в результате забвения многих старых терминов родства, их утраты в активном употреблении.
Деверь - шурин.
Шурин - брат жены. "Нареченная его была сестра пономаря - старая девица. В ожидании бракосочетания регент … ежедневно посещал пономаря, как будущего шурина." (Николай Успенский. Свадьба регента.)
Деверь - брат мужа. "Старшему сыну Михайле Данилычу (отец) и дом отдаёт, хочешь - с отцом живи, хочешь - своё хозяйство правь. Стало быть, Настасье ни свекрови со свёкром, ни золовок с деверями бояться нечего." (Мельников-Печерский. В лесах.)
Слово "пара"
Оно используется только тогда, когда речь идет о парных предметах: перчатки, носки (они обычно нераздельны, одно без другого не имеет смысла). Поэтому правильно:
пара ботинок, брючная пара, пара чулок, молодая пара (молодожены), чайная пара (чашка и блюдце), пара серёжек, клипсов.
Но неверно: пара минут, через пару часов, пара дней, пару яблок да пару соленых огурцов (в салат), пара ребятишек.
Нежелательно о сдвоенных уроках говорить: первая пара, вторая пара, но можно, так как в высших учебных заведениях и некоторых средних сейчас обычно проводят одно и то же занятие в течение сразу двух учебных часов.
Елена СКВОРЕЦКАЯ. Кандидат филологических наук