Вот посмотрите какой бред писали популярные издания в 2003-ем

 

 

 

Иван Гребень ходил на все встречи с интересными людьми. Недостатка в интересных людях не было. Институт, в котором работал Гребень, ежемесячно проводил симпозиумы или конференции. На них съезжались крупнокалиберные знаменитости и региональные звезды. Каждая такая встреча делала более интересным самого Гребня. Особенно для соседей. Он делился с ними приобретенными сведениями не как зауряд-лаборант, а как человек, обращенный судьбой к самым сложным тайнам науки и жизни. В последний раз Иван потряс соседей хрональным полем.

 

- Хронос - это время по-гречески, - просвещал он пионеров, пенсионеров и собачников среднего возраста, выгуливая по вечерам суку Альфу. - Что мы о нем знаем? Ерунду знаем. Мы в плену предрассудков. Какая, по-вашему пониманию, предельная скорость? Триста тысяч километров в секунду. Это скорость света. Так, что ли, Витя?

Соседский Витя помалкивал. Понимал, что Гребень и сам все знает.

- Но ведь эти триста тысяч километров - предел для ограниченного ума. Смешно надеяться на контакты с внеземными цивилизациями при такой скорости. Я уверен, что есть скорости, превышающие эту в десятки, в сотни, а может быть, и в тысячи раз, - витийствовал Гребень.

- Пустите в полет воображение, - призывал он, - и тогда привычную картину мира вы увидите по-другому. Кто сказал, что не может быть существа, механизма, машины со стопроцентным коэффициентом полезного действия? Вранье! А молекулы, а вирусы? Они тоже двигаются. Какой у них КПД? Какой износ? Когда клещ кусает, у него стопроцентный КПД.

- То-то и оно, - удовлетворенно итожил Гребень, фиксируя посеянные сомнения. - Как ни дико звучит при нашей склонности к незыблемым авторитетам, но и Ньютон, и Энштейн - тоже день вчерашний, минувшая былая слава. Они ничего не знали про способность живых и неживых организмов и предметов создавать вокруг себя особое, хрональное поле. Зато мы знаем. М-да...

- Вспомните Феклу-покойницу из третьего подъезда, - призывал Гребень. - Говорили, что у нее дурной глаз. Как скажет про кого, что не жилец он, так тот вскорости и помрет. Ну про нашего Ширилова отгадать было легко - пил без просыпу. А про Зинку? Кровь с молоком, икры ни в одни сапожки не лезли, грудь чуть не рвала шерстяную кофту, а померла, однако. Как приговорили ее. Почему? С дурного глаза? Чушь! У Феклы было сильное хрональное поле. Оно позволяло ей заглянуть вперед.

- Такую бы на прогноз погоды поставить, - заметил пенсионер Чернов.

- Так не верят, - возмущался Гребень. - Не верят, потому что не знают. Не могут измерить, загнать в приборы это хрональное поле. Но жрецы в него верили. Из них и были первые экстрасенсы. Народ они, конечно, дурили, жрецы, но со знанием дела. Точнее - тела.

- Дай-ка, Витька, мне твою руку, - неожиданно сказал Гребень.

Витька протянул руку, и Гребень начал медленно над ней колдовать. Сначала он еле-еле пронес над рукой мальчишки свою ладонь.

- Чувствуешь как бы дуновение? - спросил он тревожно.

- Чувствую, - признался Витька тихо.

- А теплоту?

- Есть маленько...

- Это оно, хрональное поле.

- Вон, - спросил Гребень у парнишки, - видишь плеть труб для капремонта нашего дома?

- Вижу.

- Подойди, - приказал Гребень. - Прислонись к трубам головой и посиди минут пять.

Витька подошел, прислонился, посидел.

- Ну как? - спросил Гребень.

Витька пожал плечами:

- Никак.

- У тебя слабое еще хрональное поле, - заключил Гребень. - Пускай Чернов подойдет.

Пенсионер Чернов недоверчиво, но все же подошел и посидел около труб. Потом, покряхтев, поднялся и объявил:

- Полегче вроде стало. В голове свежее.

- Точно, - обрадовался Гребень. - У пчелиных сот, у труб, даже у связки дров есть хрональное поле. Оно лечит, снимает усталость.

Чернов усмехнулся:

- Если так, то пенсионеров на лесозаготовки посылать надо.

- Не смейтесь! - негодовал Гребень. - Не смейтесь над своим невежеством. Хрональное поле еще древние мудрецы использовали вместо холодильника. При нем продукты не портились. А мумии? Они лежали в пирамидах тысячелетиями. Как перевезут в лабораторию, в институт какой- нибудь, - от мумии один прах. Почему? Разрушили, устранили хрональное поле.

Убежденность Гребня подействовала на шестнадцатиэтажный кооперативный дом. Все стали искать в других и в себе хрональное поле. Дом пришел к мнению, что самое сильное поле у мясника Федора. Бабы к нему льнули. В магазине стоило Федору буркнуть "не хочешь - не бери, не принуждаю", как стихали самые скандальные покупательницы. За год Федор дважды женился - поле помогло. Но и этого оказалось ему мало. Он завел еще шашни с женой фотографа Малахова. И когда тихий Малахов, растоптав самолюбие, пришел стыдить Федора, то мясник легко отбился.

- Что я могу поделать, - огорчился Федор, широко разбрасывая руки, - если у меня вот такое хрональное поле...

По вечерам, как во времена спиритов, в квартире ставили при свечах эксперименты: то заостренные проволочки подносили к голове, и стерженьки вдруг начинали загадочное перекрестное движение, то складывали пирамиду из метлахской плитки и засовывали в нее грейпфрут, наблюдая, будет он портиться или нет, то, отобрав группу жильцов с сильным хрональным полем, выгоняли в звездную ночь людей на балконы, надеясь, что они примут хоть какие-нибудь сигналы других миров.

- Стойте, погружайтесь в будущее, - убеждал Гребень. - Рано или поздно вы уловите внеземную связь.

Люди не высыпались, но стояли. Им стыдно было не верить, раз наука утверждает... Однако долго так продолжаться не могло. Тем более, что сильное хрональное поле выявилось преимущественно у мужчин. Это вызывало подозрение женщин. Тут еще выяснилось, что Петров из 21-й квартиры не на балконе всю ночь простоял в ожидании привета от инопланетян, а невесть где и с кем шатался. Другой обладатель поля простыл, а третий забылся и чуть не сверзился с балкона.

- Не хрональное твое поле, - заворчали женщины при встрече с Гребнем, - а хренальное. Весь дом взбаламутил. Иди сам у трубы сиди, а мужика моего не сманывай.

Гребень замкнулся, оскорбился.

- Невежи, - шептал он, - жалкие невежи.

Его вера в хронос была непоколебимой. Он не сомневался, что тоже обладает сильным полем, но все как-то не представлялось случая продемонстрировать его. Ничего! Как сказал поэт, нас всех подстерегает случай. Подстерег он и Гребня.

В среду в институте была очередная встреча с интересными людьми. Гребень сидел в третьем ряду у окна и слушал. Ему было интересно. Один профессор рассказывал о циклах солнечной активности, а другой - о плазмотронах. Гребень впитывал каждое слово. Он был уверен, что после этой встречи снова восстановит свой авторитет в доме. В окно словно втискивалось весеннее солнце, осевший снег покрывался морщинами.

Интересные люди держали аудиторию в дремоте: они рассказывали обстоятельно, важно и долго. Самый благодарный слушатель был Гребень, тянущийся к знаниям.

- А что если сейчас, - подумал Гребень, - когда мне интересно, когда я, можно сказать, очарован эрудицией выступающих, когда во мне роятся десятки вопросов, я проверю действие моего хронального поля и заставлю себя заснуть. Засну на такой встрече - значит, поле есть, и оно у меня сильное. Ну-ка, попробую".

Гребень расслабился, пронес ладони, пошевеливая, как Райкин, пальцами над головой, вздохнул глубоко несколько раз и вскоре заснул.

Проснулся он уже в пустом зале. Глубокий сон обрадовал его. Теперь он имел еще одно доказательство того, что хрональное поле существует.

 

Ролен НОТМАН