Кричащего кота нашли в подвале одного из домов, находящегося в Академгородке. Задние лапы животного были перетерты чем-то до кости. По следам стало ясно, что это была проволока…

 

Как после рассказывали бабульки, сидевшие целыми днями на лавочках во дворе, это "…мальчишки обматывали лапы кота, а потом раскручивали его над головами…Слушали, как кот кричит.

 

Баловались…". Старушки не смогли повлиять на подростков… Но чему тогда нас учат родители, школа, если не гуманному отношению к окружающим. К тем, кто не имеет права голоса, к тем, кто нуждается в нашей помоще и защите.

 

Быть может, через несколько лет кто-нибудь из этих мальчишек станет работником специального автохозяйства. Будут убивать животных более "гуманно". Например, дитилином. Этот препарат, не содержащий никаких обезболивающих веществ, используется в хирургии для операций, при которых необходимо лишить скелетные мышцы способности сокращаться. Животное не бьется и не кричит, потому что до наступления мук удушья препарат парализует конечности, шею и голосовые мышцы. Полное обездвиживание жертвы случайные жалостливые свидетели могут принять за усыпление. "Усыпленное" животное после везут в Сокур, находящийся в 59 километрах от Новосибирска, на завод витаминной муки. Там его перерабатывают (если не сказать перемалывают) в костную муку… Вот такое "безотходное производство". Что это жестокость? Или давно сложившаяся и хорошо функционирующая система? Система, работающая за счет городского бюджета. Организация, помогающая государству и лишающая животных жизни… Получается, деньги на осознанное убийство находятся, а на милосердную помощь нет.

Сибирское благотворительное общество помощи животным, находящееся в Академгородке, не имеет помощи бюджета. Это приют, созданый несколькими людьми пять лет тому назад. Евгений Петрович Скворцов директор приюта, человек, который может рассказать, как пять лет тому назад искали в районе Академгородка бросовое строение, как обращались в администрацию района и к руководителям институтов. Как откликнулся только один директор Института цитологии и генетики СО РАН академик В. К. Шумный. Он предоставил расположенную на территории хозяйства института заброшенную столярку, которую несколько энтузиастов, в том числе и Евгений Петрович, за счет своих скромных сбережений превратили в приют. Теперь это два, хоть и барака, но благоустроенных. Одна его часть предназначена только для собак. Это вольеры с будками прямо внутри помещения. Здесь же холодильники… Заходишь туда, и тебя встречает стук коготков о линолеум. Вторая часть для кошек. Старенькие креслица, лежанки. Тут же печка электрическая. Тесновато, а что делать?

 

"Поначалу было трудно: первая зима прошла без электричества, с керосиновой лампой. Еду собакам готовили на печке. Потом и электричество провели. Появились нормальное освещение, электроплиты, холодильники…", - вспоминает Евгений Петрович, теребя в руках полиэтиленовый пакет с земляничным печеньем. "Это я сейчас пойду собак угощать!" - и выражение его лица становится каким-то непонятным не то грустным, не то веселым…

 

Сейчас в приюте живет более 30 собак и пять кошек. У крохотной дворняжки, которую соцзащитники окрестили Кузькой, умер хозяин, и ее сюда принесли соседи. Поначалу она очень скучала, особенно по вечерам, не находила себе места, скулила. После, показалось, привыкла: освоилась среди таких же. И вот в приюте она уже почти год, но каждый вечер равен тягостному предыдущему. Безысходная тоска по родному дворику, по дому, по теплым, натруженным рукам хозяина…

 

Когда Евгений Петрович раздавал питомцам печенье, каждый, радуясь, крутил хвостом, вертелся на месте. И только Кузька сидела неподвижно. Пожилая маленькая собачка с круглыми желтыми бровками, выделяющимися на фоне черной мордочки, смотрела куда-то в одну точку.

 

Может быть, вспоминала, как хозяин тоже баловал ее чем-то вкусным... И некуда ей деться, да и не пустит никто: там, за пределами приюта, могут оказаться люди из специального автохозяйства… За пределами приюта она точно никому не нужна. А здесь есть друзья. Кузька считает настоящим товарищем кошку, которая появилась в приюте в феврале этого года. Работники Сибирского благотворительного общества помощи животным нашли ее на снегу, обмотанную колючей проволокой. Она не мяукала, не шевелилась. Не могу понять одного: если ты больше не в состоянии ухаживать за животным, если хочешь избавиться от него по какой-либо причине отдай знакомым, принеси в приют. Но зачем доставлять животному еще и физическую боль помимо моральной?

 

В Сибирском благотворительном обществе защиты животных нет штата сотрудников, потому что нет материального обеспечения организации. На самом деле "неузаконенный" штат существует… Это 18 человек, занимающихся приютом помимо своей основной работы. Нет здесь и своего ветеринарного врача. Но, несмотря на это, когда животное попадает в приют, его обязательно осматривают, прививают. Все делается своими силами, за счет собственных зарплат. Евгений Петрович в ответ на мои мысли по этому поводу рассказал одну историю:

 

- Пальтишко у меня старенькое, штопанное, сама видела. Кроссовки старые, не знаю, сколько их уже ношу… Я в приют деньги свои вкладываю. А пенсии у научных сотрудников не ахти. А это было года два назад. Так вот, иду я такой нарядный (смеется) и рядом с собой колли веду. Я ее в канализационном люке нашел. Вытаскивал не один, конечно. Она идти со мной не хочет, упирается, грязная вся, шерсть свалявшаяся. Но видно, что собака породистая. Мне навстречу - человек интеллигентного вида. Еще издалека так на все это смотрел подозрительно, а когда мы поравнялись, схватил за пальто и сказал: "Ты что, бомж, совсем обнаглел? Я тебя сейчас в милицию сдам! Собаку решил съесть? Она же и так худая. Ну-ка пошли со мной!" Долго его потом убеждать пришлось, что я не бомж, а директор приюта и собаку веду, чтобы ее вот так кто-нибудь и не съел. Но научный сотрудник института гидродинамики (это мы уже позже выяснили) нас до приюта проводил. Иногда теперь заходит, помогает даже.

 

Многое делается за счет благотворительности. Ведь приют так и называется: "Сибирское благотворительное общество помощи животным". Иногда аптеки медикаментами помогают, иногда какие-то частные компании помогают приобрести самое необходимое. Недавно, в апреле, около кинотеатра "Аврора" была проведена акция "Забота о друге". С коврика и кастрюльки для меня и началось знакомство с теми, кто делает добро, не задумываясь, "что ему за это будет"…

 

"Чтобы получить один билет в кинотеатр, нужно принести одну вещь, полезную приюту для четвероногих питомцев", - говорилось в листовке. Свой коврик я потом увидела под животом одной из жительниц этого дома. Кто-то пришел сюда из любопытства, из-за караоке, конкурсов, которые провели организаторы акции. А кто-то - просто оттого, что считал себя обязанным помочь.

 

Жаль, что так мало удачных и умелых в ведении бизнеса людей позволяют часть своего дохода направить на помощь животным. Трудно определить причину этого. Вряд ли это происходит от материального неблагополучия. Именно не самая обеспеченная часть населения составляет основную силу, осуществляющую настоящую помощь и приюту, и его питомцам… Всем понятно, что у каждого человека масса своих забот. Что порой мы не можем остановиться и оглядеться по сторонам. Но кто же тогда, если не мы, люди, поможет погибающим от холода и голода животным? Ведь они так же, как и мы, нуждаются в тепле, уюте, пище… И неизвестно, кому нужнее сейчас эта помощь глухому и слепому бульдожке или черствеющей человеческой душе…

 

У приюта есть и свой официальный сайт в сети Интернет. Жаль, что немногие догадываются зайти на страничку . Немногие могут поделиться своими мыслями и идеями… Не ново? Не интересно? Не актуально? Сомневаюсь… Сложно или и так все понятно?

За пять лет существования Сибирского благотворительного общества помощи животным на его банковский счет поступило всего 558 рублей. Что это людская черствость или мы мало знаем о тех, кто рядом с нами творит добро?.. Учитывая остроту проблемы, газета обязательно вернется к этой теме…

 

Александра БОЛОХОНОВА. Слушатель школы журналистики, учащаяся лицея N 9.