Солнечный мальчик римской Олимпиады

Близится время Олимпийских игр в Лондоне. Будут новые победы и новые чемпионы. Но всегда в истории остаётся тот единственный человек, который первым принёс спортивную славу нашей стране. Об истории своей жизни, которая привела к вершинам большого спорта, рассказывает почётный гражданин нашего города Леонид Гейштор.

Как приручить каноэ
Каждую весну ещё в 1940-е годы вода в Соже поднималась так, что в районе Монастырька затапливала дома по самые окна. И если в других районах города люди передвигались на повозках или автомобилях, то главным транспортом жителей околоречного района была лодка, и Лёня Гейштор во время разливов залезал в рыбацкую лодку прямо из окна своего дома. Учась в школе, он уже зарабатывал первые деньги, перевозя людей по Сожу. «Я грёб здорово, хорошо и, главное, технично, часто соревновался с приятелями, догоняя плывущее бревно», – вспоминает Леонид.
– Впервые увидел греблю на каноэ в 1955 году. Она показалась мне мужественным видом спорта, овеянным индейской романтикой дикого Запада. Наверное, на таких каноэ краснокожие ездили на охоту. Я же, тренируя выносливость, возил на нём дрова, которые заготавливал на зиму.
В первую очередь Гейштору понравился внешний вид каноэ, и Леонид пришёл в спортивную секцию «Водник», но его взяли не сразу, помешала простуда. Впервые сев в 1955 году в каноэ, он доплыл до середины реки, где попал в волну от проходившего парохода «Молотов». Каноэ перевернулось, но это не отбило у Лёни интерес к гребному спорту. Плавание на каноэ придавало, по словам Леонида Григорьевича, силу, и он чувствовал себя лихим казаком, который приручает необъезженную лошадь. Вскоре молодой человек прямо с завода, зачастую не поужинав, ходил на тренировки. Через два месяца стал чемпионом Гомельской области, а чуть позже – вторым на первенстве БССР в одиночке на 10 000 метров.

«Дядя, не перевернёшься!?»
С 17 лет Лёня работал на кроватной фабрике. «Пыль, грязь в литейном цеху, – рассказывает олимпийский чемпион. – После заводской смены брал каноэ на плечо и шёл к реке через территорию теперешнего ЗИПа. «Что он несёт? Совсем с ума сошёл», – удивлялись рабочие на проходной». Позже, став титулованным спортсменом, он совмещал тренировки с учёбой в политехническом техникуме, а затем в ГГУ имени Ф. Скорины. Леонид, к слову, стал первым в истории гребли, кто начал тренироваться в зимнее время. Плавал в полынье, а мальчишки на коньках ему только покрикивали: «Дядя, не перевернёшься?!» А он без спасательного жилета продолжал плавать по ледяной воде. «Ангел-хранитель меня берёг», – добавляет Леонид Григорьевич. С верой в Бога у спортсмена связаны и самые первые воспоминания, когда в 1943 году, отступая из Гомеля, немцы гнали пятерых детей Гейшторов по улице Советской в Германию. «Огромная колонна г

орожан, со всех сторон собаки лают, – вспоминает Леонид. – Заночевали в поле, а когда проснулись, то оказались под снегом. Бог миловал, и немцы при отступлении нас бросили». Вернувшись назад, увидели, что дом разрушен. Некоторое время жили в соседнем, который до войны населяли монашки. Жили очень бедно. Отец с фронта не вернулся, и только благодаря тому, что мама шила на машинке, ей удавалось заработать деньги, чтобы прокормить пятерых детей.

Сам себе тренер
В 1955-м Леонид ушёл служить в армию, попал в Башкирию. Ездил на учения пехотинцев, стрельбы, а после нарядов отпрашивался у командира, чтобы тренироваться на каноэ. В итоге стал чемпионом Башкирии в каноэ-одиночке на 1000 и 10 000 метров. Тогда его фамилия впервые появилась на страницах газет. Перед демобилизацией Гейштора уговаривали остаться в Уфе, но он решил вернуться на родину. «Ехал в Гомель через Москву. Впервые побывал на Красной площади. Мавзолей был закрыт – и я пошёл в церковь. А там всё золотом горит. Красотища!» –
вспоминает Леонид Григорьевич. Вернувшись домой, в «жульнический» район, как называл Монастырёк Гейштор за то, что там в те времена проживали люди, имеющие проблемы с законом, он начал тренироваться к Спартакиаде народов СССР. Перед этим соревнованием спортсменам выдавали форму, на которую у Леонида не было денег, и, чтобы её купить, мать одолжила 800 рублей у соседки.   «На меня никто из тренеров не имеет права претендовать. Меня никто не учил, как правильно грести, – говорит Леонид. –  Мне сказали: бери каноэ и работай. Даже подушечки под колено на первых тренировках не было, ставил колено на деревянное дно». В 1959 году в каноэ-двойке с Сергеем Макаренко Леонид Гейштор стал чемпионом второй Спартакиады народов СССР, опередив ближайших соперников на 28 секунд, и их включили в сборную СССР. «Мы ведь тогда были никто – ноль. Научные работники из Ленинграда щупали наши небольшие мышцы на руках и не понимали, чем мы гребём. Мы ведь были худенькие. У меня скулы выступали», – вспоминает о начале карьеры в большом спорте чемпион. На этих соревнованиях в Москве у него даже денег на мороженое не было. Но опять случилось чудо –
нашёл 50 рублей, благодаря чему Леонид смог позволить себе прилично питаться.

Чуть не выгнали из сборной

В Ленинграде на канале проходили соревнования претендентов на поездку на Олимпийские игры. Волны в день заезда поднялись огромные, и двойка Гейштор-Макаренко вместо победы привезла пол-лодки воды, не попав даже в финал. Завтра на другом канале, где вода была спокойной, гребцы «привезли» больше минуты запаса по времени, и их сразу взяли в сборную СССР. Когда ехал на Олимпиаду, по физической подготовке Гейштор находился на 36-м месте из 60-ти, а Сергей Макаренко стоял и того дальше. При таких показателях пару должны были выгнать из сборной. Начали отчислять слабых по общефизической подготовке. На одной из тренировок произошёл случай: наши спортсмены соревновались с чемпионами Олимпийских игр 1956 года в Мельбурне  Грацианом Ботевым и Павлом Хариным и так завелись, что соперники бросили вёсла, не выдержав темпа. А в это время тренеры стояли на берегу и смотрели: им было интересно, кто кого
переломит.

Секрет громких побед
«Секрет победы в том, чтобы минимально задействовать мышцы. Лодка должна идти без толчков, плавно, как крейсер. Не следует целенаправленно тренировать лишние мышцы, которые не участвуют в гребле. У наших же соперников работали все мышцы, но только не голова, – шутит Леонид. – Помню, стоим на высшей ступени пьедестала, а соперники на ступеньке третьего места такие высокие, что вровень с нами». Чтобы добиться результата, Гейштор с Макаренко по пять часов стояли в каноэ, не разговаривая. «Болтовня и споры не приведут к победе. Если мне не нравилось, как гребёт напарник, сбавлял темп и тянул веслом по воде», – делится спортсмен методикой тренировки.  После очередного собрания тренерского штаба белорусских спорт-сменов оставили в сборной, и они отправились для подготовки к Олимпиаде за границу. Тренировались в Ганновере, где помимо гребли играли в футбол.  Один из местных зрителей, восхищённый игрой Леонида, даже подарил ему бутсы «Адидас».
– В сборной СССР все одинаково питались, спали, а когда тренеры сравнивали, чего достигли спортсмены за месяц в технике и выносливости, наше каноэ выигрывало. Вся работа велась на технику. Мы оттачивали движения так, чтобы при любой погоде лодка шла плавно. После тренировок соль выступала на лице. Если же перед нами шло каноэ на расстоянии 100 и более метров, то мы должны были его догнать или приблизиться. Когда удавалось, мы понимали, что находимся в форме. Это придавало тренировке соревновательный момент.

Полетели без наших
Самолёт, который вёз сборную СССР на Олимпиаду в Рим, поднялся в воздух без белорусских каноистов. Но пробыв в воздухе не более получаса, лайнер из-за неполадок вынужден был вернуться назад. «Бог посчитал спортсменов, увидел, что нас нет, и решил прервать рейс», – отметил тогда для себя, как знак, Леонид Григорьевич. Спустя полчаса команда спортсменов всё-таки вылетела на запасном самолёте. Гейштора с напарником задержал на четыре дня КГБ. Дело в том, что Леонид не был ни комсомольцем, ни членом партии, поэтому считался неблагонадёжным. Да ещё его фамилия, по мнению органов, была «странная». «Пока нас держали в Москве, мы тренировались к Олимпиаде, в то время как в Риме погода не позволяла всё это время соперникам грести на каноэ», – отмечает Леонид Григорьевич.
Кстати, Леонид не допускал, чтобы с ним тренировались другие спортсмены. «Ты ведь противника себе тогда натаскиваешь», – подчёркивает он. Позже зарубежные тренеры и журналисты говорили им, что они не гребут, а балуются, настолько легко это смотрелось со стороны. А пока будущие олимпионики после всех недоразумений летели в Италию, куда через Альпы везли их каноэ.

Сначала кольца, потом слёзы
– На олимпийском старте волнения не было. Мы были спокойны и уверены, потому что никогда не участвовали в международных соревнованиях такого уровня и не представляли до конца весь масштаб состязаний. Больше переживали за спортсменов из других стан, когда наблюдали их заплывы. Жара – сорок градусов. Взяли старт – фальстарт. Повернули назад, а через пять минут снова по сигнальному выстрелу включились в гонку и до самого конца лидировали. После финиша у меня «олимпийские кольца» искрами из глаз посыпались, а Макаренко чуть за борт не упал от перенапряжения. За нами – итальянцы, а третьими были венгры. На дистанции 1000 метров при подходе к 500-метровой отметке многие каноэ остановились – не выдержали темп. Мы направились взвешивать каноэ – всё соответствовало требованиям.
Взошли на пьедестал почёта и увидели, что нам аплодируют 25 тысяч человек, и к тому же выступление транслируется. Жаль, что дома в Гомеле не было телевизора. Зазвучал гимн, поднялся флаг СССР, и сами собой потекли слёзы от радости, что оправдали доверие. Первым нас поздравил Министр спорта СССР Николай Романов.

Сон в весло
– Когда я отправлялся на Олимпиаду, мама сказала: «Езжай с Богом». После моего возвращения она рассказала, что ей приснился необычный сон. Два мальчика играли с солнцем и подбрасывали его, как мяч, кувыркаясь в лучах. Она пошла в собор святых Петра и Павла, где когда-то пела в хоре, и рассказала сон монахине, которая ничего не знала о предстоящих соревнованиях. А та ей говорит: «Ой, деточка ты моя, это же такой хороший сон. Весь мир будет рад, и вы будете счастливы». Мама за месяц знала, что я выиграю олимпийское «золото», хотя мы меньше всего претендовали на победу.

Из Магадана на «Скорой»
– Возвращаясь домой, остановился в Москве и решил пройтись по ночной столице. Гуляя по городу, я почувствовал какое-то беспокойство. Возвратился в гостиницу, оказалось, что мой номер чуть не обворовали. А когда собрался ехать в Гомель, мне сказали в московской кассе, что билетов нет. «Я олимпийский чемпион, –
говорю. – Мне надо срочно домой». А кассирша ответила: «Да какой ты чемпион? Мы таких тысячи перевозим». В то время у многих людей не было даже понятия об Олимпийских играх. Тогда я пошёл к проводнице и объяснил ситуацию, на что она сказала: «Да ты, верно, из Магадана. Ходит тут всякое жульё!». Я говорю: «Ведите к начальнику». А тот категорично заявил, что билетов нет. Тогда я открыл чемодан и достал золотую медаль. Это, видимо, впечатлило его, и мне выделили место в плацкарте. В Гомеле на вокзале меня встретили друзья. Домой я приехал на машине «скорой помощи». Товарищи её остановили, чтобы быстрей меня до дома довезти. Такси ведь в то время почти не курсировали. Мать подходит к калитке, спрашивает: «Кто это заболел?». И тут я выхожу.

Никулин и воспитанники
Были в биографии почётного гражданина Гомеля и другие курьёзные случаи, интересные встречи. «Здорово, ребята, – как-то в Японии обратился к спортсменам, среди которых был и Леонид, артист Юрий Никулин. – Есть хочу». Пошёл в буфет, спортсмены за ним. Никулин немного выпил, закусил красной икрой. Потом взял на руки девочку, которая хотела с ним сфотографироваться, а фотограф никак не мог настроить камеру. Юрий ему: «Да быстрее, что я тяжёлоатлет Новак, что ли?» Гейштор в 1986 году познакомился с писателем Валентином Пикулем, который подарил ему книгу и сказал, что рад сфотографироваться с олимпийским чемпионом. Максим Танк как-то ему предложил: «Если вдруг надумаешь написать в журнал «Маладосць» и не будут печатать, сошлись на меня». Тёплая встреча у спорт-смена состоялась с поэтом Евгением Евтушенко в Гомеле.
Леонид Гейштор помимо литературы во времена перестройки увлекался рыбалкой и продавал рыбу на месте теперешнего рынка «Старый аэродром». В 1996 году ему очень захотелось поехать на Олимпийские игры в Атланту, где отмечалось столетие возрождения Олимпиады. «Денег нет. А у меня огромное желание туда съездить. И вот мне снится сон: берег с обрывом, и я с трудом поднялся на него и пошёл по траве. Я разгадал сон: понял, что поеду на Олимпиаду. За пять дней до открытия мне позвонили и пригласили поехать», – рассказывает чемпион.
За время тренерской работы Леонид Гейштор подготовил к первенству СССР будущего чемпиона мира Сергея Пусева, двукратного олимпийского чемпиона и восьмикратного чемпион мира Виктора Ренейского. Сын Гейштора Игорь стал чемпионом СССР, Вадим Меженников – призёром СССР, Евгений Сусленков – дважды чемпионом СССР среди юношей, а Владимир Темашков – мастером спорта. Первый олимпийский чемпион Беларуси и сейчас продолжает тренировать будущих выдающихся спортсменов.

Леонид Гейштор: о себе и о жизни
Лошадь к сражению готовит воин, а кому его выиграть – решает Бог.
На тренировку идёшь, а в лицо, к примеру, дождь, пурга. Нужно преодолевать? Нужно. Каждый день вставать, не лениться? Нужно. Такое сопротивление и преодоление готовит человека к жизни.
Неудовлетворённость жизнью толкает человека к победе.
Ради пьедестала тренируется спортсмен, а массам нужно здоровье.
Не только спортсмены прославляют страну. Кто-то хлеб выращивает, кто-то у станка стоит. Это тоже прославление государства.
Если Бог и делает что-то плохое человеку, то для того, чтобы потом посмотреть, как тот  отреагирует и преодолеет препятствия. Один – раз, и сникнет. А другой нет, идёт к цели.
Бывших врагов не бывает. Даже если враг станет на колени и попросит прощения, всё равно будет продолжать на тебя коситься: что бы ещё такого плохого найти.
Нужно посмотреть на себя и помыть руки, прежде чем показать на человека пальцем. Сами грешны, а других укоряем.
Если человек не уважает и не любит родителей, то ему в жизни везти не будет.
В старости нужно бояться Бога, самой старости и неблагодарных  детей.
Многие хотели избавиться от меня, не хотели, чтобы я с ними работал. Умышленно. Как-то на одном заседании, посвящённом развитию спорта, на меня бочку покатили. А я посмотрел на них, встал и говорю: «Вы, как вороньё, собрались здесь». И ушёл. Потом они первые пришли здороваться на следующий день.
Все хотят хорошо жить, но работать для этого мало кто желает.
Армия, женитьба, воспитание детей – всё труд.
Как встречаются сейчас молодые люди? «Ну, целуй меня, целуй, хоть до крови, хоть до боли». Вот и весь разговор, вся любовь.
Люблю Есенина. Его стихи певучие, лёгкие и жизненные. Маршал Георгий Жуков в кармане томик Есенина носил. Библию читаю, святых.
Семь лет работал в университете, после чего по ряду причин уволился. На работу меня не брали. Пошёл трудоустраиваться – взяли грузчиком на мелькомбинат. В Минске об этом узнали и отправили на работу в спортивное общество «Красное знамя».
Среди моих учеников есть инженеры, кандидаты медицинских наук, руководители предприятий, подполковники. Главное, что они в люди вышли.
Дарвин, когда приехал в Чили, увидел на поляне орлов, которые не улетали. Оказывается, питания на земле было столько, что им незачем было парить и у них атрофировались мышцы на крыльях. Без тренировки даже орлы превращаются в кур.
Если бы я не читал, я бы и не знал к чему стремиться. Книга «Моряк в седле» о преодолении жизни Джеком Лондоном – одна из моих любимых. Кстати, сам он написал книгу «Люди бездны» о бандитах, ворах, нищих Лондона начала
XX века. Если удастся попасть на Олимпиаду в Лондоне, обязательно побываю в местах, которые описал автор.
Главное условие победы – терпение, а потом уже сила воли.
В тяжёлую минуту человеку нужно хотя бы один раз помочь. Он пойдёт дальше сам и будет благодарить за помощь всю жизнь.
Я любил трудиться и приносить людям пользу. В детстве помогал соседям перевозить дрова на лодке, с удовольствием, от души, и был доволен этим.
В спорте как в актёрстве – хорошие спортсмены могут увидеть мир.
Мне после олимпиады давали квартиру в Москве, а в 1967 году – трёхкомнатную квартиру в любом городе СССР. Я не захотел. Остался патриотом города.
У нас часто сначала загонят в «могилу», а потом вроде бы жалко. Никому никого не жалко, кроме родителей.
На тренировках соперники из-за кустов подглядывали за нашей греблей, чтобы перенять технику, которую позже стали использовать в других странах.
Электроники в те времена не было, поэтому выигрывать на каноэ нужно было с явным преимуществом, которое определялось практически на глаз.
Я как сказочный Емеля, который сначала по метели дошёл до реки, потом своим трудом сделал прорубь, чтобы словить щуку. Также я и в спорте – сначала работал, чтобы потом на печи кататься.
У меня нет ни дачи, ни машины. Живу на пенсию и зарплату. Я же нормально выгляжу? Да. В заплатках не хожу? Нет.
Никто в моей семье не занимался спортом. Это я такой уродился.
Как бы ко мне ни относились, без меня никуда не деться. Моя фамилия в Риме золотыми буквами на стеле с именами олимпиоников выгравирована. А в Минске моё имя в бронзе выбито вместе с именами других чемпионов Олимпийских игр. Я во всех энциклопедиях, потому что первым в белорусском спорте стал чемпионом Олимпийских игр.

Дмитрий ЧЕРНЯВСКИЙ