work-flow-Initiative СОХРАНИ СВОЮ ИСТОРИЮ НА СТРАНИЦАХ НАШЕГО САЙТА

Исторический портал коллекционеров информации, электронный музей 'ВиФиАй' 16+

Путь

Соседние разделы

Операции

WFI.lomasm.ru исторические материалы современной России и Советского Союза, онлайн музей СССР

К началуК началу
В конецВ конец
Создать личную галерею (раздел)Создать личную галерею (раздел)
Создать личный альбом (с изображениями)Создать личный альбом (с изображениями)
Создать материалСоздать материал

В мире

Оценка раздела:
Нравится
0
Не нравится

В Пекине закончил свою работу XV съезд Коммунистической партии Китая.

Дата публикации: 2018-12-02 05:33:27
Просмотров: 16
Материал приурочен к дате: 1997-09-22
Прочие материалы относящиеся к: Дате 1997-09-22 Материалы за: Год 1997
Автор:
Прошедший в Пекине XV съезд Коммунистической партии Китая
(КПК) подтвердил политическое лидерство генсека ЦК КПК и
президента Китая Цзян Цзэминя, который уверенно продолжает курс
либеральных экономических реформ Дэн Сяопина.
 Коммунистические ритуалы капитализма.
 Валерия Петрова.
 
        Прошедший в Пекине XV съезд Коммунистической партии Китая
(КПК) подтвердил политическое лидерство генсека ЦК КПК и
президента Китая Цзян Цзэминя, который уверенно продолжает курс
либеральных экономических реформ Дэн Сяопина. Сохраняющая
монополию на власть КПК готовится к проведению масштабной
реорганизации государственной экономики, в том числе -- фактической
приватизации убыточных госкомпаний.
  Теплые дебаты в атмосфере солидарности.
        После кончины Дэн Сяопина иностранные аналитики (по
аналогии с ситуацией после смерти Мао) предсказывали Китаю
очередную "войну диадохов". Главным конкурентом "консервативного"
лидера КПК и президента КНР Цзян Цзэминя считалась группировка
вокруг "либерала" Цяо Ши -- влиятельного парламентского лидера и
бывшего координатора деятельности спецслужб. Предсказывалось и
обострение отношений между ЦК КПК и аппаратом "реакционного"
премьер-министра Ли Пэна. Собственный курс приписывался и
"молодым реформаторам" во главе с популярным на Западе вице-
премьером Чжу Жунцзи (он считается "мозгом экономических реформ" и
сменщиком Ли на посту премьера).
        Но на самом деле в китайском руководстве не только не
разгорелись фракционные бои, но даже не произошло никаких видимых
изменений. Вообще говоря, к нетерпеливым пересудам о "китайских
фракциях" и об их "борьбе" не мешает относиться с осторожностью. ЦК
КПК, а тем более Политбюро по-прежнему остаются очень закрытыми
организациями.
        Это вовсе не значит, что внутри ЦК и Политбюро не происходит
дискуссий и столкновений разных группировок. Так, по выражению
центрального органа КПК и главной газеты Китая "Жэньминь жибао"
("Народная газета"), на последнем пленуме ЦК перед съездом при
обсуждении отчетного доклада ЦК съезду и формировании
экономического курса состоялись "теплые дебаты в атмосфере
демократии и солидарности". В переводе с китайского придворно-
социалистического языка это означает резкие нападки "старой гвардии"
на рыночную политику.
        Тем не менее центральный аппарат КНР в очередной раз проявил
завидную гибкость и готовность к учету противоположных мнений, так
что скрытые внутрипартийные столкновения не перешли в открытую
форму и не раскололи на фракции 2048 делегатов XV съезда, которые
представляют 58 миллионов членов компартии Китая.
  Цзян главней Дэна.
        Президенту Цзяну явно удалось консолидировать свою власть и
отодвинуть на второй план главных конкурентов. Если раньше в местной
прессе в качестве гаранта китайских реформ постоянно упоминались
Цзян и Ли, а потом дуэт заменила тройка Цзян--Ли--Чжу, то в последнее
время на смену трио пришел дуэт Цзян--Чжу. Весьма неспешно
развиваются и "теплые дискуссии" Цзяна и Цяо -- Цзян стремился
подчинить армию контролю ЦК, Цяо склонялся к обеспечению ее
относительной идеологической нейтральности. Хотя эту дискуссию рано
считать завершенной, и Цяо Ши регулярно упоминается в
информационных материалах о ходе съезда, все же его присутствие там
явно второстепенно.
        В ходе съезда выяснилось, что по личной инициативе Цзяна
ведущие посты в Народно-освободительной армии Китая (НОАК)
займут генералы шанхайского происхождения, что в китайских
категориях всегда понимается как свидетельство усиления президента
Цзяна (он родом из Шанхая). Заместителями председателя Центрального
военного совета (ЦВС) Китая станут начальник генерального штаба
НОАК генерал-полковник Фу Цюанью и начальник главного
политического управления китайской армии генерал Юй Юнбо. Они
заменят в ЦВС генералов "старой гвардии" 81-летнего Лю Хуацина и 83-
летнего Чжан Чжэня. Еще два выдвиженца Цзяна -- генералы Чи
Хаотянь и Чжан Ваннянь должны войти в состав Политбюро ЦК КПК.
Наиболее вероятным кандидатом на пост министра обороны КНР
считается преданный Цзяну 66-летний Юй Юнбо. По всей видимости,
именно Юй будет руководить реформой НОАК, в ходе которой армия
будет сокращена на 500 тыс. человек. Теперешняя численность НОАК
западными экспертами оценивается примерно в 3 млн.
        Таким образом, Цзян уже превзошел по реальной власти Дэн
Сяопина и фактически сравнялся с "великим кормчим" Мао Цзэдуном.
Сейчас он одновременно занимает посты "цзуншуцзи" (генсека ЦК КПК)
и "чжуси" (президента государства). По всей видимости, в скором
времени он будет официально утвержден еще и на посту главы комитета
(министра) обороны КНР и получит все важнейшие рычаги управления
государством.
  Главный инженер реформ.
        В официозном пекинском словоупотреблении тайные победы
Цзяна выразились в его новом "титуле". В последнее время он все чаще
именуется "главным инженером реформ". Таким образом, Цзян выступает
в роли "верного продолжателя" Дэна, которого китайская пропаганда
имела обыкновение величать "главным архитектором реформ".
Формируется новый "культ Цзяна", который все чаще появляется на
плакатах в привычном для высших китайских руководителей
благолепном обрамлении жизнерадостных и аккуратненьких детишек,
уверенных в себе передовиков производства, доблестных солдат и
офицеров НОАК.
        Если же у отдельных товарищей возникнут сомнения в
совместимости теперешней либеральной рыночной экономической
политики с заветами марксизма-ленинизма, то у пропагандистов ЦК
КПК давно готово концептуальное обоснование курса Цзяна. Вкратце
оно сводится к следующему. Классики марксизма-ленинизма были
гениальными учеными и провидцами. Но общество не остается
неизменным, поэтому председатель Мао глубоко проанализировал новые
явления и создал собственную "гениальную концепцию", которая была
единственно правильной на тот момент. Под руководством главного
архитектора реформ Дэна КПК снова изучила сложившуюся в стране
ситуацию и разработала "глубокую теорию", обращенную к
практической жизни и являющуюся "новым этапом в развитии марксизма
и квинтэссенцией опыта партии". Таким образом, курс главного
инженера реформ Цзяна не только не противоречит "великим заветам"
Маркса, Ленина и Мао, но является чуть ли не единственно возможным
его продолжением.
        Характерен повсеместный слоган новой партийной политики. На
многочисленных иероглифических призывах в наглядной агитации,
прессе и по телевидению снова и снова повторяется лозунг "Партия
смотрит в будущее!", элегантно обходящий концептуальные проблемы
КПК с "прошлым".
  Слова.
        Яркое выражение это отмежевание от социализма при
формальном его восхвалении нашло в отчетном докладе Цзяна XV
съезду. По сути, Цзян повторил тезис своего свергнутого в 1989 году
предшественника Чжао Цзыяна (разумеется, без упоминания его имени):
Китай остается недостаточно развитой страной и пока еще не только не
достиг социализма, а находится лишь на первичном этапе его
построения. Дело построения социализма может растянуться еще на
десятки поколений, поэтому весь китайский народ должен быть готов к
долговременному труду на благо родины и обеспечению стабильности
государства.
        Прагматическое отношение к государству и власти -- важная
особенность китайской политики. Миролюбиво-индифферентный
настрой населения выражается и на ритуально-языковом уровне. В Китае
не было резкой смены обращений, аналогичной внезапному российскому
отказу от "коммунистического" слова "товарищ" ради "буржуазной"
формы "господин" и "госпожа". Пожилые китайцы по-прежнему охотно
именуют друг друга "тунчжи" (этот аналог "товарища" обозначает
"человек, имеющий то же устремление"), а среди молодежи все шире
распространяется обращение "сяньшэн" (традиционная китайская версия
"господина", обозначающая "прежде рожденный").
        Вообще говоря, теперешний прагматизм КПК в скрытом виде
заключен уже в ее названии. В отличие от русской кальки немецкого
термина Kommunismus в китайском языке компартия называется чисто
китайским выражением Гунчаньдан. Буквальный перевод этого названия
означает нечто вроде "Партия общей собственности" (компонент "гун"
значит "общий", "чань" -- "имущество, собственность", а "дан" -- партия).
Чувствуете разницу? Не цели, не борьбы, не жизни -- а собственности.
  Скрытая приватизация.
        Так что не стоит удивляться страстности, с какой на нынешнем
съезде обсуждается именно вопрос собственности, ключевой для КПК
даже в иероглифическом отношении. Пекинская пресса называет XV
съезд КПК "третьим по важности" после съезда 1978 года (Дэн
провозгласил курс реформ) и съезда 1992 года (после него "было
преодолено временное неблагополучие экономики"). Главное внимание
привлекла пятая часть отчетного доклада Цзяна, где говорится о
"необходимости решительных и стратегических корректировок в
деятельности компаний, находящихся в собственности государства".
Хотя даже термин "приватизация" остается в Китае абсолютным табу,
Цзян явно имел в виду именно постепенную передачу бедствующих
госфирм в руки новым владельцам. Президент открыто призвал
использовать "все формы собственности" для повышения
производительности труда и модернизации китайской экономики.
        Западные комментаторы поспешили расценить слова Цзяна как
свидетельство того, что самая крупная компартия мира открыто перешла
на буржуазную систему экономического развития. Однако спешить с
выводами не стоит. Лидеры КПК по-прежнему говорят об общественном
капитале, даже когда имеют в виду акционерные компании, и
подчеркивают, что целью теперешних реформ является исключительно
"обеспечение притока нового капитала", а не реформирование структуры
собственности, которая будет по-прежнему контролироваться
государством.
        И тем не менее в ближайшем будущем Пекин намерен
предоставить собственной судьбе свыше 90% малых фирм. Господдержка
будет оказана только крупнейшим, стратегически важным предприятиям
(их всего одна тысяча), которые станут мощными промышленными
конгломератами по японскому и южнокорейскому образцу. Для средних
фирм предусмотрены различные методы санации -- от массового
увольнения персонала и слияния с другими фирмами до создания
совместных предприятий и продажи в собственность иностранцам.
        Особое внимание в этой связи вызывает загадочное
высказывание Цзяна, что в будущем функции партии и хозяйственных
руководителей будут "более четко разграничены". Хотя президент сразу
же подстраховался и заявил, что партия, как всегда, будет "зорко
контролировать" экономическое развитие страны, в новом курсе КПК
заметно стремление ограничить волюнтаристское (и по большей части
пагубное) вмешательство некомпетентного партийного руководства в
рыночные процессы.
  Безработный Китай.
        Кризис государственного сектора экономики давно превратился в
самую острую проблему КНР. Точных статистических данных о нем,
разумеется, не существует. В то время как реальный рост экономики
Китая обеспечивается прежде всего за счет иностранных инвестиций
(валовые объемы которых оцениваются в 200 млрд долларов), а большая
часть китайского экспорта уже давно приходится на частный сектор (по
официальным данным, частный сектор производит 24% ВНП),
госкомпании вынуждены брать все новые и новые кредиты у госбанков.
По официальной информации министра экономики и торговли Ван
Чжонуя, только в 1997 году Пекин вынужден был списать кредиты на 30
млрд юаней (свыше 4 млрд долларов). Данные о внутренней
государственной задолженности КНР строго засекречены. Если верить
полуофициальным данным банковских экспертов, то долги госфирм (по
большей части безнадежные) госбанкам уже превысили 640 млрд
долларов, то есть почти равны годовому ВНП Китая.
        Главным препятствием для давно назревшего реформирования
госфирм остается опасность массовой безработицы. Согласно
официальным данным, уровень безработицы в КНР сейчас не превышает
3% (около 4,5 млн человек). Эта цифра столь вопиюще мала, что недавно
китайские эксперты "в неофициальном порядке" вынуждены были
скорректировать ее -- до 15 млн безработных (среди городского
населения).
        Но даже и эта оценка кажется просто смехотворной -- не менее 30
млн, считают западные эксперты. Для санации госфирм необходимо
будет уволить не менее 50% их персонала (всего около 160 млн человек;
даже китайцы иногда соглашаются, что, по крайней мере, 54 млн из них
"избыточны").
        Кошмарная ситуация складывается на селе, где уже сейчас число
безработных оценивается в 200 млн человек. Ежегодно около 30 млн из
них мигрируют в города, где жестко конкурируют за работу с
увольняемыми. А еще каждый год на рынок труда поступает около 18
млн школьников и студентов, которые готовы на все ради хорошей
работы.
        На тягостный вопрос, как трудоустроить всю эту безработную
ораву и чем ее кормить, компартия пока что явно ответить не готова.
  Китайские экономические рекорды.
        Согласно официальной статистике, в первом полугодии 1997 года
рост ВНП Китая составил около 10%, а прирост промышленного
производства -- 11,6%. Инфляция снизилась до рекордного низкого
уровня 4%. Объем оговоренных иностранных инвестиций составил в
первом полугодии 23,6 млрд долларов, а объем экспорта КНР подскочил
на 26%. Никогда еще в истории КНР китайцам не жилось в
материальном отношении так хорошо.
  Российские компании в Китае слишком пассивны.
        "Благословение на приватизацию", о котором в завуалированной
форме объявило руководство КПК, теоретически облегчает экспансию на
рынке КНР и российским компаниям. Россия самый мощный сосед КНР,
и во многих пограничных областях (не только на Дальнем Востоке, но и
в алтайско-туркестанском регионе) существует хороший кооперационный
потенциал. И все же говорить о реальном российском присутствии на
китайском рынке не приходится. Громогласные уверения Кремля в
достижении "стратегического сотрудничества" и посулы увеличить
российско-китайскую торговлю к 2000 году с теперешних 7 млрд
долларов до 20 млрд не сопровождаются привычной для аналогичных
западных инициатив массированной торгово-промышленной экспансией
России. Крупные западные страны (помимо очень активных инвесторов
из Сингапура, Тайваня и Японии в КНР все более заметны фирмы США
и ФРГ) давно разработали комплексные программы кооперации с
Китаем, которые направлены не только на поддержание хороших
отношений с Пекином, но и на установление прямых партнерских связей
с администрацией китайских провинций и автономий. Многие
сенсационные сделки последнего времени объясняются этими прямыми
контактами с регионами. Так, перед XV съездом в пекинской прессе
появилась завуалированная критика "губернатора одной из провинций",
который продал большую часть местных убыточных госкомпаний
"иностранным коммерсантам" (преимущественно из Тайваня и
Сингапура). Любопытно, что центральное коммунистическое
руководство критикует госчиновника не за сам факт продажи, а за
"чрезмерное усердие" и "опасность злоупотреблений" (говоря открытым
текстом, коррумпированность местной администрации).
        Законы КНР оперирует только категориями "государственной" и
"общественной" собственности. На практике это означает запутанность
имущественных и производственных отношений на местах. Лишь
некоторые влиятельные чиновники и бизнесмены знают, что именно
понимается под "государственностью" той или иной фирмы, которая
может управляться централизованно из Пекина, напрямую подчиняться
местному руководству или через сложную систему так называемых
гуаньси (личных, деловых и частных связей) принадлежать иностранному
инвестору из США, Японии или другой страны. Кстати, китайское
руководство и не думает запрещать гуаньси, даже призывает китайцев к
"большей предприимчивости и инициативности".
        Этих качеств явно не хватает крупным российским фирмам.
Вокруг малых и средних частных российских фирм и "челноков" в Китае
уже давно возникла разветвленная промышленно-снабженческая
инфраструктура, а вот ведущие концерны России по-прежнему пассивны
и поразительно высокомерны. Хотя они и принимают участие в местных
тендерах, но часто называют более высокие поставочные цены, чем у
западных конкурентов. Недавнее поражение российских компаний в
борьбе за заказы в рамках громадного проекта "Санься" ("Три ущелья") -
- яркий пример подобной самонадеянности и некомпетентности.
        Репутация российских производителей в теперешнем Китае очень
плоха, ноу-хау и технологии российских фирм заведомо считаются хуже,
чем у их западных конкурентов, довершают дело постоянные московские
политические дрязги и склоки. Китайцы неоднократно давали понять
российским бизнесменам, что разговоры о "стратегическом партнерстве"
вовсе не обозначают скидок и поблажек. Да и сама эта "стратегичность"
мыслится в Пекине совсем не так, как в Москве. К примеру, в ходе
недавнего визита в Пекин премьер-министра Японии Рютаро Хасимото
китайская пресса назвала Китай и Японию (которая превратилась в
крупнейшего торгового партнера КНР с двусторонним товарооборотом
в 1996 году свыше 60 млрд долларов) "двумя гарантами мира во всем
азиатско-тихоокеанском регионе". И ни словом не упомянула своего
российского "стратегического партнера".
        Единственным видом российского экспорта, который вызывает
постоянный интерес китайских покупателей, остается вооружение. Но и в
этой отрасли России не стоит особо обольщаться. Китайцы по понятным
причинам избегают заключать крупные долгосрочные контракты с
российскими производителями и всегда стремятся отыскать
альтернативные предложения. До недавнего времени Россия чувствовала
себя на этом рынке весьма вольготно, так как после кровавого
подавления студенческих волнений 1989 года ведущие западные страны
ввели эмбарго на поставку оружия Китаю. Сейчас ситуация быстро
меняется. После недавнего пекинского визита президента Франции Жака
Ширака в западной прессе появились прогнозы, что эмбарго на поставку
оружия КНР будет отменено уже в этом году и что французы уже
заключили предварительные соглашения о поставках Китаю боевых
самолетов и другой техники стоимостью 3 млрд долларов. Для сравнения:
Россия продает КНР военную технику в среднем на 1 млрд долларов в
год, при этом в 1995 году КНР вышла на первое место в мире по
размещенным контрактам на закупку вооружений (американская оценка
-- 4,4 млрд долларов).
        Все более заметными конкурентами России в борьбе за китайский
оборонный рынок становятся ВПК Украины и Белоруссии. За последние
годы Киев и Минск установили непосредственные кооперационные
отношения с Пекином и уже подписали ряд значительных контрактов на
поставку техники оборонного и так называемого двойного назначения
(оптико-механическое оборудование, военно-транспортные средства и
др.)
  Комплексная "туркестанская программа" Пекина.
        Китай становится все более серьезным конкурентом России на
рынках СНГ. В то время как китайские капиталовложения в России
остаются незначительными и осуществляются преимущественно в
торговлю, за последние несколько месяцев китайские госкомпании
объявили о беспримерных промышленных инвестициях в Казахстане,
которые, по словам центрального органа КПК "Жэньминь жибао",
призваны укрепить "равноправное деловое сотрудничество двух
миролюбивых соседей". В начале лета Китайская национальная нефтяная
компания (КННК) приобрела 60% акций нефтеперерабатывающего
комплекса "Актюбинскнефть" (общие объемы запланированных на
двадцать лет инвестиций составят 4 млрд долларов). Недавно Алма-Ата
сообщила о победе КННК в тендере по реабилитации Узеньского
нефтяного месторождения (второго по величине после Тенгизского).
Контракт подразумевает строительство нефтепровода от Западного
Казахстана до КНР длиной 2,5 тыс. км и ветки казахской части (200 км)
трубопровода на Иран через Туркмению. КННК хочет инвестировать в
проект 400 млн долларов "независимо от рентабельности", общие
инвестиции оцениваются в 1,2 млрд долларов.
        Одновременно Пекин налаживает торгово-промышленную
кооперацию с Киргизией, Узбекистаном, Таджикистаном и Туркменией.
Планируется строительство новых прямых автомобильных и
железнодорожных сообщений, телекоммуникационной и сервисной
инфраструктуры между "Западным Туркестаном" (то есть республиками
СНГ) и "Восточным Туркестаном" (Синьцзян-Уйгурской автономией
КНР). Ведутся переговоры о кооперации топливно-энергетических
комплексов Киргизии, Узбекистана и Синьцзяна. В последнее время КНР
демонстрирует интерес и к азербайджанским нефтяным проектам,
которые Пекин также намерен реализовывать комплексно -- в сочетании
со своими иранскими, иракскими, турецкими и пакистанскими
программами.
Эксперт
Оценка материала:
Нравится
0
Не нравится
Описание материала: Прошедший в Пекине XV съезд Коммунистической партии Китая (КПК) подтвердил политическое лидерство генсека ЦК КПК и президента Китая Цзян Цзэминя, который уверенно продолжает курс либеральных экономических реформ Дэн Сяопина.

ПредыдущаяNASA ползает по Марсу
Следующая Британский премьер вбивает осиновый кол в могилу социал-демократии
Остальные материалы раздела: В мире

Оставить комментарий

как гость

Новые альбомы:

Разработка страницы завершена на 0%
Яндекс.Метрика

Поиск

Язык

[ РУССКИЙ ]

Авторизация


Войти в social_apps
Social Apps

Поддержка



Подписаться на обновления сайта


Мы в социальных сетях

Мы в социальных сетях

Изменить размер шрифта: + -

Полезные советы...

Навигация


Новые материалы

Картинка недели

Адрес страницы: Действительный адрес: https://wfi.lomasm.ru/русский.в_мире/в_пекине_закончил_свою_работу_xv_съезд_коммунистической_партии_китая