Великая Отечественная война

 

На старт! Внимание! И...

Ура! Свершилось! В убинскую тайгу отправляется экспедиция, цель которой - найти два американских самолета типа "Кобра", совершивших вынужденную посадку в 1942 году, во время перегона с Аляски к линии фронта (изначальную историю пропавших самолетов и нашедшего их дезертира Марко читайте в NN 253 от 30.12.2003 и 171 от 2.09.2004).

 

Поисковая группа в составе восьми человек стартует от монумента Славы воинам-сибирякам, от самого Вечного огня. И это настолько же верно, насколько закономерно: поиски самолетов, их история - это хотя и маленькая, но частичка единой истории Великой Отечественной войны.

Это в полной мере отражено и в составе экспедиции. Два человека в ней - с поста N 1. Два - из клуба "Взлет". И, конечно же, вездесущие журналисты "Советской Сибири" - областной газеты, для которой отечественная история является одной из самых важных тем.

От Вечного огня поисковую группу провожают ветераны войны и представители администрации Ленинского района города Новосибирска (без их помощи, финансовой и организационной, этот поход вряд ли бы состоялся). У каждого находится для ребят немало теплых напутственных слов. Но вот уже нагружена рюкзаками прибывшая из Убинского "Газель" и... внимание! Марш! В добрый путь!

 

В "единичку" можно брать и новичков

 

Экспедиция по розыску самолетов - вполне официальное мероприятие не только по административной, но и по туристической линии. Это поход первой категории сложности, где каждый участник полностью подчиняется руководителю, а он в свою очередь несет уголовную ответственность за жизнь каждого человека. Поэтому по углублении в болота самым главным "должностным лицом" туристической компании станет Геннадий Злобин, он же спортивный руководитель поисковой группы, он же педагог дополнительного образования в администрации Ленинского района.

 

"В экспедицию едет восемь человек вместо десяти, - сообщает подробности Геннадий Алексеевич. - Руководителя клуба "Взлет" Валерия Колобова отозвали в Москву, еще один участник похода заболел. Но готовность группы - есть, продукты и снаряжение - есть, карта - есть, "навигатор" работает, так что мы не заблудимся.

От нас требуется единственное - как говорят военные, волевое решение. Надо искать, то есть организовать поисковую работу так, чтобы работали все. И не хаотически, а планово: весь квадрат прочесать полностью, вплоть до ста или пятидесяти метров между переходами.

Особое внимание надо обратить на технику безопасности. В болотах ведь можно так заблудиться, что и вертолет не найдет. Поэтому все будут проинструктированы: как вести себя, если все-таки заблудишься. Идти при этом полагается не более 30-40 минут, после чего они должны сделать лагерь и ждать до тех пор, пока их не найдут. Потому что все маршруты всех групп известны, а как их искать - это уже наше дело.

Дисциплина в процессе поиска будет достаточно жесткой. Так, во всяком случае, считает Злобин (ведь почти все участники весьма молоды, и возраст у них, по определению... необузданный): "Что молодые - это хорошо, их гонять можно много. А дисциплина... Я, слава Богу, совершил более ста категорийных походов в более сложных условиях... Да они и сами понимают, что если будет плохая дисциплина, то мы ничего не сделаем. Поэтому я попрошу их не обижаться - некоторых придется насильственно приучать к порядку. Некоторые новички обижаются, когда им кажется "что-нибудь не то". Но им потому и кажется так, что опыта нет. Нельзя без дисциплины сделать похода.

Самый опытный в группе - Павел Морозов из туристического клуба "Панда". Он уже ходил в категорийные походы. Он уже знает, как себя вести, когда на него "наезжает" руководитель. Все остальные - новички. Но в "единичку" можно брать и новичков".

 

По сытости или по совести?

 

История о вынужденной посадке самолетов и завязавшаяся с ней в единый узел судьба "таежного" дезертира Марка Гурского будоражит людскую память, высвечивает все новые и новые факты. Даже у тех, с кем нам уже приходилось обо всем этом беседовать. "Проявилась", например, более четко внешность Марко. Был он среднего роста, кряжистый и, как выразился уроженец убинского севера Иван Пахоменко, блондинистый.

С Иваном Сидоровичем мы "дезертирскую" тему поднимали и ранее, но на этот раз разговор пошел о нравственной стороне таежной эпопеи Марко. Судьба-то его и без войны оказалась несладкой. В 1942 году Марка Гурского, получившего повестку призывника, везли на катере из Дальней Крещенки к месту сбора будущих фронтовиков. А он в районе Сухой речки спрыгнул с катера, скрылся в лесу и... исчез. Несколько лет о нем вообще не слышали. Думали, пропал. Но нет, он, если судить с точки зрения сытости, жил куда лучше своих же односельчан. После ареста Гурского обнаружилось, что запасы у лесного человека были изрядные: мясо, орехи, ягода... Даже импровизированный колодец прямо в таежной избушке.

Марко и сам потом рассказывал Ивану Пахоменко, что от голода никогда не страдал. Одиноко было - это да. В тайге. А когда после одиннадцатилетних скитаний возвратился к людям, одиноко стало и среди них. Каково ему было? "Наверное, стыдно, - говорят немногие очевидцы, - дразнили ведь его, мальчишки проходу не давали". Но стыдно, наверное, было не только из-за дразнилок. Как к Марко, бежавшему от войны, относились люди? Одни ведь бились с фашистами, отдавали за Родину здоровье и жизнь, другие - "Все для фронта, все для победы!" - пластались в тылу, а он... Все наказание - полтора года лишения свободы, втрое с лишним меньше, чем шла война... А потом еще и амнистия... "Он свою кару на себе в лесу перенес, - сказал на это, подумав, Иван Сидорович, который добровольцем ушел на фронт в том же 1942-м. - Как его осуждать? У каждого ведь сердце есть. Наоборот, жалели. Ведь одиннадцать лет в лесу! Нелегко ему, наверное, далось такое искупление. Взяли бы его раньше, ему и самому легче было бы. Попал бы на фронт, потом и в почете был бы и жил, как человек".

По-человечески у Марка Гурского не получилось.

 

 

У каждого интересного проекта бывает не только материальная, но и персонифицированная точка отсчета. В истории с поисками двух ленд-лизовских "Кобр", потерявшихся в сибирской тайге, роль последней блестяще сыграл руководитель юношеского спортивного клуба "Взлет" Валерий Колобов. Нынешнюю экспедицию он ждал с нетерпением и вложил в ее организацию немало сил и времени. И вот...

- Валерий Александрович, то, что вы по не зависящим от вас обстоятельствам не смогли пойти в этот поход, какие чувства у вас вызывает?

- Досаду, причем большую. Наша цель - найти самолеты. Они, конечно, сильно демонтированы, но даже в ободранном и разукомплектованном виде представляют большой интерес. К тому же каркас "Кобры" сделан таким образом, что разобрать его сложно. А на сохранившуюся основу всегда можно "надеть" и новую обшивку, и прочие детали.

- А с чего начались поиски?

- Мы узнали от местного жителя, что там есть такие самолеты. И... посчитали, что это интересно. Один раз мы туда уже летали, высаживались и вели поиски, но найти самолеты, к сожалению, не удалось. А потом, по возвращении, родилась идея - поднять всю эту историю. Хотя... этот случай я назвал бы частным. Есть истории и более трагические, и более загадочные.

- Ваша цель - найти только самолеты?

- И летчиков тоже.

- Но как, их ведь уже, наверное, и на свете нет?

- Не так уж это и сложно. Просто серьезно этим пока никто не занимался. Может быть, они даже живы. А вдруг найдутся и все расскажут?! Тем более что весь летный состав "по жизни" был достаточно крепким народом. И если летчик не был слишком изранен на фронте, то ему потом износу не было. Это относится и к асам дивизии Громова, дивизии "гонщиков".

- Если их за эти потерянные "Кобры" свои не расстреляли...

- А вот этого не было! Дивизия Громова гоняла эти самолеты профессионально. Служили там классные специалисты, и их берегли. Они многое умели, прекрасно ориентировались на местности - любого туда не поставишь.

Кроме того, подобная потеря самолета считалась войсковой потерей. Но не боевой - и это жаль. Проблема в том, что в отличие от боевых такие потери документально учитывались гораздо менее тщательно. Потому-то большинство подобных случаев проходит мимо истории. И это, по-моему, большая ошибка. Ведь те, кто перегонял боевую технику, нисколько не меньше герои, чем воевавшие на фронте.

- И вот теперь вы эту историю восстанавливаете?

- И мы. И вы - журналисты "Советской Сибири". Ведь именно на вас легло бремя поисков тех людей, которые хотя бы приблизительно, по рассказам родителей и знакомых, могли бы указать место вынужденной посадки самолетов. Конечно, существует квадрат, где мы собирались вести поиски, но по площади он примерно в два раза больше того, который обозначили вы. Это значительно сужает круг поисков, и это здорово!

А в том, что касается общения с народом, журналисты "Сов.Сибири" профессионалы, что и говорить. У них это получается гораздо лучше, чем у нас. В результате чего появилась целая куча дополнительной информации. А мы со своими "методами" общения не смогли "вытрясти" из мужиков более конкретные сведения, чем общие слова о том, что "кто-то говорил", "что-то слышали" и тому подобное. На все наши расспросы они или молчали, или плавно переходили на более приземленные темы.

Освещение в газете - именно в той, которую читает народ, - вызвало очень большой резонанс. Поступает новая информация, уточняются факты - это дает неплохой шанс действительно что-то найти.

 

"Кобры" грязи не боятся

 

В день отъезда поисковой группы из Новосибирска действие развивалось почти по законам детективного жанра. За полчаса до начала официальных проводов экспедиции (то есть буквально за пять минут до нашего старта из редакции) раздался звонок из Убинского района...

Ого! Вот это новость!!! Самолетно-дезертирская публикация в "Советской Сибири" нашла в селе Круглоозерном не просто читателя, а свидетеля. Да какого! Человека, который зимой 1985 года собственными глазами видел и собственными руками трогал торчащий из снега хвост "нашего" самолета. Но никому об этом так и не сказал. По очень простой причине - тема эта тогда никого не интересовала. Мало ли что валяется в тайге, на каждую железяку внимание обращать целой жизни не хватит.

Но статья, газета... Значит, все это кому-нибудь нужно? Кому-то интересно? Пусть даже авантюристам-туристам-журналистам, но интересно же! И нерастерявшийся очевидец, за что ему огромное спасибо, позвонил бывалому таежнику (и герою наших предыдущих публикаций) начальнику районного управления образования Николаю Кортузову, а тот передал информационную эстафету "совсибирским" следопытам.

Не прошло и десяти часов, а мы уже в селе Круглоозерном, и... здравствуйте, Алексей Николаевич! Знакомьтесь и вы - Алексей Кантуров, тот самый человек, который перевернул наши представления о месте залегания двух истребителей, "подсевших" на болото в далеком 1942-м.

Как все-таки здорово, что хотя бы малой части наших соотечественников свойственно чудесное, вечно молодое чувство - любопытство. Не будь его, и промахнулись бы мы с квадратом поисков километров этак на двадцать, если не больше. Но вот полюбопытствовал девятнадцать лет назад водитель Алексей Кантуров - что это там на болоте виднеется?! - и пожалуйста, обнаружил самолет.

А случилось это так. В 1985 году Алексей Николаевич работал на лесозаготовках - вывозил заготовленную древесину с севера Убинского района. Крайней точкой маршрута было село Голубино, откуда машины везли лес до Лисьих Норок.

"Из болота торчало что-то такое", - Алексей Николаевич обеими руками рисует в воздухе что-то вроде гигантской сигары.

Как водится, не было бы счастья... Один из лесовозов перевернулся, и за сошедшим с зимника возом поехал Кантуров. Один. И не выдержал искушения - остановился вровень с загадочным предметом и пошел к нему по метровой глубины снегу. От дороги неопознанный (и уже не летающий) объект оказался еще дальше, чем представлялось ему поначалу, примерно с километр, который, учитывая толщину снежного покрова, дался Алексею очень, нет, даже очень-очень нелегко: "Думал, что не долезу. Но долез. Глядя издалека, я думал, что это крыло, а оказалось - хвост. Зеленого защитного цвета, с красной звездочкой и весь в заклепках. Видно, что краска на нем старая, потускневшая. Я его давно заметил. Да ездили все вчетвером, впятером, и никто не хотел пойти посмотреть. А меня что- то так и тянуло туда!".

Местность, где Кантуров обнаружил самолет, - сплошное болото. Проезжая там, машины, по словам Алексея Николаевича, качались, как на волнах. Местность такая выглядит сверху обманчиво-безобидно. Этакая идеально ровная гигантская поляна, покрытая, в зависимости от сезона, то травой, то снегом. Время неудачного перегона "Кобр" было, как говорят очевидцы, явно не зимнее. Так что летчики наверняка обманулись невинным видом открывшейся в тайге "посадочной площадки".

Добрых полчаса мы "бродили" по карте. Вчетвером - Кантуров, Злобин и ваши корреспонденты. "Да не помню я, - смущенно пожимал плечами Алексей Николаевич, - столько лет прошло". Мы водили пальцами по зелено-бело-голубым разводам "двухкилометровки". Голубино, Лисьи Норки, а между ними Аникинские болота, через которые вроде бы проходил тот самый зимник. А может быть, и не проходил... А может быть, и не тот... Но что зимник - это точно.

Достоверность наших догадок подтвердил на следующий день глава администрации Крещенского сельсовета Анатолий Самойлов, который до 1984 года работал в том же Михайловском лесхозе, что и Николай Кантуров. Но и он в своих "показаниях" не слишком уверен.

Но есть человек, который должен знать это точно, - еще один бывший работник лесхоза Степан Остапчук. Анатолий Смойлов по нашей просьбе созвонился с ним и попросил принять участие в поисковой экспедиции. Вам, наверное, интересно узнать, что из всего этого вышло? Понимаем, но так как газетные страницы имеют четко очерченные границы и не могут вместить всего, советуем читать следующие номера "Советской Сибири" - продолжение поисков следует!

 

Газета - двигатель разведки

Сказать, что факт появления "свежего" очевидца вызвал среди участников поисковой группы фурор - ничего не сказать. Выстроенные чуть ли не по часам планы разлетелись вдребезги. Не было уже и речи о "резком старте" в тайгу.

Не идти же, в самом деле, на поиски, не расспросив такого свидетеля?

"Вы мою досаду, и без того не маленькую, увеличили ровно в три раза, - совсем загрустил "отлученный" от похода Валерий Колобов. И тут же спохватился: - Конечно, я и обрадовался, потому что это значительно повышает наши шансы на успешное завершение поиска".

Валерий Александрович уверен: если нынешняя экспедиция все-таки обнаружит хотя бы один самолет, то следующая будет уже не поисковой, а "подъемной". Тем более что изучать найденные летательные аппараты и проводить экспертизу все равно придется ему, Колобову, который в этом деле специалист и, как утверждают его подопечные из "Взлета", бо-ольшой авторитет: "Да, это будет наша работа. Думаю, и деньги на ее выполнение сразу найдутся, потому что самолет, который мы ищем, знаковый для Новосибирска, и в России таких нет даже в музеях. А ведь такие самолеты воевали, на таком летал легендарный Покрышкин! Если найдем, то восстановим обязательно, можете не сомневаться. Поднимали технику и не из таких руин".

Предупреждая возможные вопросы, сразу скажем, что даже будучи найденными и восстановленными, убинские "Кобры" летать не будут. Они пролежали в болоте десятки лет, и металл, из которого сделаны самолеты, попросту "устал" - стрессы и затянувшееся одиночество пагубно сказываются не только на людях...

А вот восстановить технику, прошедшую такое испытание, до выставочно-музейного образца вполне реально. Работа эта Колобову хорошо знакома, он называет и точный срок, в течение которого она может быть выполнена, - полтора года. После чего крылатый воин, так и не долетевший до линии фронта, может стоять и демонстрировать себя где угодно: на постаменте, в музее, на демонстрационной площадке и так далее.

Ну а если мы вытащим из болота две "Кобры", что тогда? Валерий Александрович на этот счет не особо обольщается: в Новосибирске оба самолета не останутся, один из них все равно заберут в Москву - и к гадалке не надо ходить для такого прогноза!

"Хорошо бы найти самолет в самый первый день, а потом еще клюквы набрать", - размечтался (и как мы его понимаем!) тренер экспедиции Геннадий Злобин. "Ребята, как вы думаете, найдем?" - заразившись его оптимизмом, спросили мы у "молодежной" части поисковой команды. И, к удивлению своему, услышали вместо ожидаемого, выдохнутого в шесть голосов "да!" жиденький разнобой "может быть-наверное-постараемся". Что ж, может быть, и постараются. Наверное...

 

Есть такой вопрос: "Зачем?"

 

Действительно, зачем? Зачем нам искать эти самолеты, отрывая от гораздо более серьезных дел людей и технику? На этот вопрос отвечают по-разному.

Владимир ЧУЧЕЛИН, педагог дополнительного образования Поста N 1:

- Чтобы дополнить историю, нанести на общую картину недостающие штрихи. Это ведь не просто самолеты, а та техника, которая помогала людям защищать Родину от фашистов. Русский народ всегда придавал огромное значение корням, отправным точкам. Наша работа в экспедиции - это и есть поиск таких корней.

Наталья МАНТОРОВА, руководитель информационно-репортерской группы газеты "Советская Сибирь":

- Зачем, зачем? Странный вопрос. Затем, чтобы найти и начать искать что-нибудь другое, еще интереснее!

Владимир ТАРАСОВ, водитель межхозяйственного лесхоза Убинского района:

- Баловство это все! Надо ли для этого технику работой загружать, когда для нее и без того работы полно. И у меня дел хватает, картошку вот копать надо... Знал бы заранее, куда и зачем вы тягач потащите, отказался бы.

 

Из песни слова не выкинешь

 

Да, не выкинешь. По прибытии в Убинское наше общее безудержное веселье вкупе с оптимизмом проходят всерьез и надолго. Председатель районной комиссии по чрезвычайным ситуациям Владимир Пахоменко производит "зачистку" нашей команды. Он безжалостно вычеркивает из нее самых юных и недостаточно экипированных. В число последних попадают представители "Сов.Сибири", а среди первых оказывается милая девушка Юля, которая накануне загадала на падающую звезду самое свое заветное желание - пойти и найти. И звезда не помогла!

Геннадий Злобин как руководитель группы с таким "произволом местной власти" категорически не согласен и отчаянно сопротивляется. Донельзя обиженные "отсевки" на следующее утро все равно, несмотря на запреты, отправляются в Крещенку, где нас должен ждать тягач. Журналистам так и так надо работать: не самолеты на болоте искать, так информацию о самолетах (а разве это, по большому счету, не одно и то же?). Остальные же, как водится, надеются на заветное "а вдруг?!"

Все решится сегодня, в день выхода газеты. Пожелаем всем удачи...