Такой вот бред был написан, между прочим, в газете Советская Сибирь - на полном серьезе
- Так вы cкажите Анне Даниловне, что перед обедом будем у нее, - попросили мы главу Николаевского муниципального образования Михаила Иванова.
- Пошлю посыльную, - пообещал он. - Она предупредит.
- Будет ли она с нами разговаривать? - засомневались мы.
Михаил Иванович пожал плечами:
- Этого я вам гарантировать не могу. А сказать скажем...
Анна Даниловна Дарченко, жительница села Николаевка, пенсионерка, много лет проработавшая в общественном хозяйстве, а самой ей под семьдесят, прославилась знахарством. Лечит людей, говорят, довольно эффективно. О ней добрая молва в Татарске, ее знают в Омске, даже в Новосибирске. У нее лечат детей мамаши, приезжающие в гости из Германии. Это не коренные немцы, а те, которые когда-то жили в Неудачино, Новопервомайске, эмигрировали. Не излечив своих чад на цивилизованном Западе, везут в Сибирь.
Анна Даниловна занимается знахарством с самого детства. И бабка Ульяна, и мать тоже занимались этим, и дед как будто пользовал страждующих. Правда, работа в колхозе телятницей, дояркой отнимала у Анны Даниловны много времени, а вот как вышла на пенсию, времени стало больше, и люди потянулись к ней.
А мы не лечиться к ней придем, а выспрашивать, выпытывать секреты... Зачем это Анне Даниловне? Люди, занимающиеся знахарством, этого не любят. За нашими плечами длительный период советской власти, когда подобные дела не только не поощрялись, но и строго преследовались. Можно было и срок получить.
Пообщавшись с селянами в соседней Малой Старинке, возвращаемся в Николаевку. По дороге встречаем посыльную, работницу муниципального образования.
- Я предупредила, - машет нам рукой.
- А как же она среагировала? - Посыльная пожимает плечами.
Сворачиваем на улицу Некрасова, где живет Анна Даниловна. Входим с журналисткой Светланой во двор. Ну так и есть: двери в сенцы заперты. Правда, вместо замка простая веревочка. Но в деревне так часто делают, особенно там, где не воруют. Разочарованные, выходим на улицу, и вот чудо - встречаем хозяйку.
- Проходите, не стесняйтесь! - приветливо приглашает нас.
Садимся на кухне, двери в "апартаменты" плотно прикрыты. После Светлана скажет (однажды она здесь бывала), что именно там находится приемный кабинет. Но ведь мы "не по существу", не по делу, а поговорить и на кухне можно.
- Да, лечу, помогаю людям. Мне их жалко. Не бросишь в беде. Вот
перед вами была группа военных из Омска - солдаты, офицеры. У каждого своя беда. Один с сотрясением мозга, другой жаловался на позвоночник...
- И что же?
Анна Даниловна задумчиво, вместе с тем изучающе смотрит на меня, на Светлану. Что за люди, не лихо ли принесли в ее дом? Только я не сразу врубаюсь: сотрясение мозга... Помилуйте! Можно ли лечить его в домашних условиях? Другое дело - вывих, ушиб, перелом. Об этом много слышал и даже сам обращался. Анна Даниловна терпеливо сносит мою серость и в деталях говорит о том, как это делается. Да очень просто... Надо взять поясок, только не резиновый, а который не растягивается. Замерить объем головы, затем провести мысленную черту посреди носа... Замеры показали: сотрясение есть. Голову больного осторожно кладут на полотенце и слегка встряхивают, вправляют мозги бедолаги на место.
Так это вовсе не чудо, а повседневность, рутина для толкового знахаря. И тем не менее пользовать людей может далеко не каждый. Коли не дано от природы - не берись, лучше скотом занимайся, землю обрабатывай.
- А я в рубашке родилась, - говорит Анна Даниловна.
"В последе", - шепчет мне на ухо Светлана.
- Мой сын тоже родился в рубашке, - продолжает Анна Даниловна задумчиво. - В армии служил, никакая дедовщина его не тронула, вернулся целым и здоровым. Сейчас вот работает в районе.
Вместе с мужем, который умер в конце 2003 года, Анна Даниловна образцово воспитала четверых детей. Каждый получил образование, специальность, разлетелись по белу свету. Один сын работает скотником здесь же, в Николаевке. Эта работа, считает мать, предназначена ему с рождения - сын любит животных. Как и она сама.
Кстати, жили в поселке Ленинском, который был когда-то неподалеку от Николаевки. Затем поселок в одночасье рассыпался, потому что закрыли школу и магазин. Семья переехала на центральную усадьбу. Анна Даниловна - ударник коммунистического труда, победитель социалистического соревнования в девятой пятилетке.
Баба Аня, как это ни удивительно, лечит очень многие болезни. Журналистка Светлана тут же забросила удочку: "А как насчет онкологии, то есть раковых заболеваний?" Знахарка дала достойный отпор: она не шарлатанка, этим не занималась и никогда заниматься не будет. Вот если какое другое заболевание... К примеру, опущение живота... А почему начала с живота? Да потому что в деревне это очень распространенное заболевание: человек поднял тяжесть и надорвался. Куда проще.
На помощь приходит обыкновенный горшок, который кладут на живот, хотя не просто кладут, а как бы втирают. Да еще наговор нужен, какие-то особые волшебные слова. Я, правда, записал один, которым знахарка пользуется при снятии грыжи. Да, думаю, ничего особенного в нем нет. Таких в "белой магии" хоть пруд пруди:
Месяц молодой,
На тебе крест золотой.
Выйди, худоба, наружу.
Кости не ломит,
Руки не болят,
Грыжу удалят.
Месяц прибывает,
грыжа убывает.
А есть еще порча, которую напускают очень нехорошие люди на своих близких, знакомых. Могут и на скот напустить, на птицу, на свиней, овец. В деревне, где много держат животных, с этим просто беда. У коровы синеет вымя и резко падает молоко. Сколько было клиентов у бабы Ани только из Малой Старинки... Народ там дружный, работящий, а вот смотри ты, завистники тоже есть.
- Как же не помочь? - встрепенулась Анна Даниловна. - Набираю в колодце воду, делаю наговор. Отдаю хозяину, пусть попользует скотинку.
- Помогает?
- А если нет, тогда надо брать водицу сразу из трех колодцев. Снова заговариваю. Очень сильное средство, действует наверняка. Корова поправляется, молоко возвращается.
Не надо давать молоко тому, у кого глаз нехороший, сглазливый. Да как только это определишь? Как-то пришел к бабе Ане человек с "дурным глазом" и попросил яиц. Я, мол, сам своими руками возьму. Но уж Анну Даниловну не проведешь. Она сразу смикитила, что к чему.
- Я их, сглазливых, насквозь вижу, - говорит она сердито. - Гоню взашей.
Как-то не сразу заметил, какая странная поза у бабы Ани: будто бы сгорбилась вся, съежилась. И только после того, как вышли из дома знахарки, Светлана пояснила, что "Анна Даниловна взяла руки в замок".
- Свою энергетику при себе держит и нашу не пускает к себе. Вдруг мы тоже сглазливые...
- Но, простите, разве я хищник, чтобы воровать чужую энергетику: сроду не брал чужого.
- А кто тебя знает. Человек с ветру - его не сразу раскусишь. Лучше поостеречься... - Это опять она, Светлана.
А еще увидел полотенце, которое висело на кухне рядом со мной, на гвоздике. Новенькое, с иголочки, не дешевое.
- Это плата за мой труд, - перехватывает мой взгляд баба Аня. - Сегодня были муж и жена из Чистоозерного района. Не получается у них супружеская жизнь. Не клеится...
- Что так?
Баба Аня мнется:
- Не может, одним словом.
Снова вмешивается вездесущая Светлана:
- У мужика часы полшестого показывают.
Ага, теперь понимаю: импотент. Баба Аня кивает утвердительно. "И теперь что же, жизнь наладится?"
- Думаю, что да, - важно говорит знахарка. - А что касается платы, я никогда ничего не прошу. Грешно. Что дадут, то и мое.
Хочу спросить и все никак не решаюсь - о присухе. Я ни в бога, ни в черта не верю, и отец у меня такой же был, а вот с присухой сталкивался воочию. В нашей деревне конюх Фатей Макаров, здоровенный, краснорожий, богатый и работящий мужик, имевший красавицу жену Устинью, вдруг влюбился в пустую бабенку Лидку Чистякову, которая только и знала, что по деревне шлындала да слухи разносила разные. Влюбился и разум потерял. Часто приходил к нам, мы жили по соседству, и, выпивая добрый ковш крепкой браги, плакал навзрыд и горевал, что не знает, как теперь быть. Кончилось тем, что разошелся Фатей с Устиньей, которая от стыда уехала к детям в город, сошелся с Лидкой, жил некоторое время. Был жестоко наказан за легкомыслие. Скоро из Ленинграда приехала Лидкина дочь, Любка, взяла мать с собой, а Фатея они бросили, старого, больного и уже никому не нужного.
Анна Даниловна страшно возмущена постановкой вопроса, машет сразу обеими руками, позабыв про отрицательную нашу энергию:
- Боже меня избавь. Я никогда этим не занималась и заниматься не буду. И моя бабушка, и моя мать строго-настрого наказали мне: "Зло из себя не выпускай, порчу не наводи". Я всю жизнь помню их завет.
Только Светлана шепчет: "Да все они делают, только тайно, скрывают, и за большие деньги, конечно. Все мы, бабы, одним лыком шиты".
Но я Светлане не верю, это она по злобе, которая у женщин порой является нежданно-негаданно.
Я теперь многое знаю. Нельзя садиться на порог - можно и дурачком стать. А если воткнули булавку в то место, где ты только что справил малую нужду, пиши пропало - импотенция тебе обеспечена. Тогда надо идти к бабке, потому как врачи не помогут, нет у них таких лекарств. Баба Аня и давление лечит, только одно условие сразу ставит: чтобы больше в рот спиртного не брал. Возьмешь - пеняй на себя.
И один провокационный вопросик назрел, который я в конце концов тоже решил задать старушке, но не так, чтобы в лоб, а витиевато. Начал говорить о том, что и знахарки тоже болеют. "Знамо дело", - ответила баба Аня. "Вот-вот, и куда же обратиться - не в медпункт ли, не к фельдшеру ли? Есть ли в Николаевке фельдшер?" - "А куда ему деться. Только она сама ко мне часто бегает". Ну и баба Аня!
А болеть она в самом деле болела, да так сильно, что думала все - каюк. По больницам сколько моталась: то в Константиновке полежит, то в Татарске. А все хуже и хуже. Сознание сразу на несколько часов теряла. И вот как-то впала в забытье, и чудное видится: будто бы подходит к ней старичок, махонький такой, седенький, ровно бы Николай Угодничек, и говорит так ласково: "Сама, бабушка, лечись. Сама". Исчез, как будто его не было.
Анна Даниловна сразу после этого выписалась из больницы и уехала домой, в Николаевку. И стала лечить саму себя снадобьями, травами, а больше молитвами. И поднялась на ноги.
- И теперь тьфу, тьфу! - стучит костяшками пальцев по столу. - Ничего ровно бы. Дай бог и дальше здоровья.
Баба Аня и травы использует очень широко: подорожник, тысячелистник, кровохлебку, пижму, конский щавель и много других. Только есть одно правило, которое надо всегда помнить: собирать травы в некотором отдалении от села, там, куда по утренней зорьке не доносятся крики петухов.
Думаю, что и энергетика, которую так бережет баба Аня, показывает свою силу. Она добрая, и потому дела делаются добрые.